сегодня: 22 ноября, среда
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 45 от 29 марта 2006 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Архив

  « Ноябрь 2017 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

  Главная / НОВОСТИ ЖИЗНИ / КОРОЛЕВА СОВЕТСКОЙ ЭСТРАДЫ КЛАВДИЯ ШУЛЬЖЕНКО

29.03.2006 , № 45 от 29 марта 2006 г.
24 МАРТА исполнилось 100 лет со дня рождения народной артистки СССР Клавдии Ивановны Шульженко.  Она родилась в 1906 году в Харькове в семье бухгалтера Управления южных дорог Ивана Ивановича Шульженко и его жены Веры Александровны. Курносая девчонка с харьковской Москалевки мечтала о сцене. В неполные шестнадцать лет она с первой пробы была зачислена в труппу театра Николая Синельникова. Но наиболее ярко ее талант раскрылся не на театральной сцене, а на эстраде. Первая исполненная ею в 1925 году песня “Кирпичики” стала хитом. Через неделю ее распевали во всех харьковских пивных. Еще через месяц ее уже пела вся страна. Так было со всеми песнями, которые исполняла Шульженко. Зато критики не уставали обвинять ее в мещанстве. “Пошлятиной” и “примитивизмом” будут объявлены не только “Руки” или “Записка”, но даже “Синий платочек” и “Давай закурим”.  “Темной ночи”  досталось за “кабацкие мотивы”, “Летят перелетные птицы” была обвинена в “цыганском надрыве”. Но, несмотря на самую злобную критику, Шульженко не изменила своему правилу: она пела только те песни, которые нравились публике, которые находили отклик в ее собственной душе.  И слушатели платили ей за это самой искренней любовью.

С июля 1941 года Шульженко вместе со своим оркестром, переименованным в Ленинградский фронтовой джаз-ансамбль, уезжает с концертами на фронт. Когда в Ленинграде от дистрофии умер ее старенький отец, она стала брать с собой в командировки на фронт девятилетнего сына Гошу. Только за первый год войны Шульженко дала более 500 концертов. Вначале, как и все артисты, она выступала в военной форме. Но однажды бойцы упросили петь ее в вечернем платье, так хотелось им хоть на мгновение вернуться в мирную жизнь. С тех пор в маленьком чемоданчике она возила за собой самые лучшие свои эстрадные наряды. И никогда не позволяла себе выйти на сцену без макияжа. Обычно на бис ее просили спеть “Вечер на рейде” и “Давай закурим”. После концерта поклонники наперебой старались угостить артистку трофейной сигареткой и очень были удивлены тем обстоятельством, что Шульженко не курит и не пьет даже заветные наркомовские “сто грамм”.

 Однажды после концерта к певице подошел молодой лейтенант и протянул листок: “Это мои стихи, а мелодию вы знаете — “Синий платочек”. Песню с таким названием, но совершенно другими словами еще до войны пели Изабелла Юрьева и Русланова. Старая песня с новыми словами в исполнении Клавдии Шульженко обрела новую жизнь. Она наряду со стихотворением Константина Симонова “Жди меня” стала гимном верности тем, кто ждал с фронтов своих любимых.  

О том, как сложилась жизнь легендарной певицы после войны, расскажут те, кому посчастливилось общаться с Клавдией Ивановной Шульженко.

Альфред Кухарев, концерт-мейстер, народный артист Украины:

— Это было в Краснодаре весной 1945 года. Я учился на втором курсе музыкального училища. Однажды меня вызвал к себе директор и сказал:  “Звонили из горкома партии: приехала артистка из Ленинграда, нужно найти ей аккомпаниатора”. Артисткой оказалась Клавдия Ивановна Шульженко. Она  должна была петь около десяти песен, и для трех из них у нее не было нот. Шульженко написала мне подстрочник мелодий, и я тут же подобрал аккомпанемент. Певица осталась довольна. 

Честно говоря, я, голодный студент, запомнил не столько концерт, сколько банкет в горкоме партии. Шульженко настояла, чтобы меня тоже пригласили туда. Я снимал угол в Краснодаре, жил впроголодь и бедно. На продуктовые карточки за три-четыре дня выкупал хлеб, почти сразу съедал его и по три дня сидел голодный, обманывая юношеский аппетит жареными семечками. Так что банкет в горкоме партии показался мне настоящим пиром. А после банкета Клавдия Ивановна еще завернула мне в пакет бутерброды и закуски, которые оставались на столе.

Юрий Рыбчинский, поэт:

— Я был еще совсем юным мальчишкой, только начал писать песни, когда в Киев приехала Клавдия Шульженко. И Юрий Тимошенко (известный всем как  Тарапунька), большой приятель Клавдии Ивановны и большой любитель розыгрышей, взял меня  с собой на этот концерт.

“Как она поет сейчас! — восхищался я.— А как же она пела десять лет назад?” “В десять раз лучше”, — ответил Тимошенко.

В антракте мы с ним пошли  за кулисы. Возле гримерки Тимошенко сказал мне: “Знаешь что? Вот сейчас ты постучи и, когда Клавдия Шульженко выйдет, скажи: “А можно вашу маму, Клавдию Ивановну, позвать?”. Тимошенко спрятался за дверь, а я сделал все так, как велел мой старший друг. Можете себе представить, что я услышал в ответ на “маму”. А потом, сменив гнев на милость, Шульженко сказала: “Ну ладно, зови уже Юру. Где он спрятался? Я все его шуточки знаю”. Вот так состоялось мое знакомство с легендой советской эстрады, которую боготворило все военное поколение.

Мои родители были фронтовиками. С войны мама привезла трофейный патефон, а на базаре за буханку хлеба выменяла пластинки с песнями Шульженко. Вот так и рос я под “Синий платочек”, “Кирпичики”, “Руки”, “Записку”...

Юлия Пашковская, заслуженная артистка Украины:

— В 1964 году я была с гастролями в Москве. Перед моим выступлением входит ко мне в гримерку Юра (супруг Юлии Пашковской — артист Ю. Ти-мошенко — С.Б.) и говорит: “Ты только не волнуйся: в первом ряду сидит Шульженко”. Легко сказать “не волнуйся”! Ведь Шульженко была богиней эстрады. Но, наверное, волнение мне помогло, выступила я не хуже чем обычно,  и в конце концерта  Шульженко вынесла мне на сцену букет роз. Это был высший знак внимания и одоб-рения, ведь до этого розы она выносила  на сцену только Ольге Воронец.

А наутро звонок в гостиницу: “Приезжайте!”. Так я впервые оказалась в ее маленькой двухкомнатной квартирке. Все в ней было микроскопическим: прихожая,  кухонька, да что я рассказываю — полстраны тогда жило в таких же типовых “хрущовках”. Но несмотря на тесноту, у Клавдии Ивановны было очень уютно. Оформлена квартира была в  народном стиле. По хозяйству тогда Клавдии Ивановне помогала Шура.

С этой Шурой вообще удивительная история вышла. Восемнадцатилетней девушкой она постучалась в дом  к Шульженко и сказала: “Клавдия Ивановна, я вас обожаю. Разрешите, я буду служить вам”. И служила многие годы верой и правдой, пока совершенно не рассорилась с Шульженко и не перешла к Воронец. Характер у Шульженко был крутой. Но она имела на это право, потому что была талантливой личностью.

А тогда в 1964 году я услышала от Клавдии Ивановны удивительное предложение. “Есть школа Вагановой, — сказала она.— Почему бы не быть школе Шульженко?” И предложила мне стать первой ученицей этой школы. Так на протяжении 12 лет я пользовалась каждым удобным случаем, чтобы побывать в Москве и взять у Клавдии Ивановны уроки мастерства. Обаяние ее личности было настолько сильным, что я в какой-то момент стала даже копировать ее манеру исполнения. Мне на сцену часто присылали записки: “У вас с Клавдией Шульженко очень похожи голоса. Вы случайно не ее дочка?”.

Уроки, которые давала Шульженко, касались всего — манеры поведения, манеры одеваться. Однажды, приехав, я узнала, что Клавдия Ивановна лежит в больнице. Я поспешила к ней. Подарок — ее любимые французские духи “Ля фам” — у меня был, а вот цветы я не успела купить. Возле  метро старушка торговала букетиками засушенного, крашеного бессмертника. Я их и купила. С порога вручила подарок Клавдии Ивановне. “Так, — сказала она. — За духи — спасибо. А цветы... Видишь мусорное ведро? Выбрось их туда. Живым людям нужно дарить живые цветы”. Этот урок я запомнила на всю жизнь. Как и многие другие.

Клавдия Ивановна сразу же отвела меня к своей портнихе и  принимала деятельное участие в подборе моих сценических нарядов. Сама она имела безупречный вкус. Все ее платья помню — глубое, розовое, серое с белыми манжетами. Закрою глаза — и вижу детали ее необыкновенных костюмов. Только она могла их так носить — как королева. 

Я была выше среднего роста
и, стесняясь этого, немного сутулилась. Клавдия Ивановна боролась с моей сутулостью. Придумала для меня ряд упражнений. Вместе мы ложились на ковер в ее гостиной и делали их. А знаменитый поклон Шульженко в пояс! Она делала его даже на юбилейном концерте в свои 70 лет. Но никто и не догадывается, чего он ей стоил: каждый день на протяжении всей жизни, невзирая на возраст и самочувствие, она делала специальное  упражнение, его она называла “сделаем домик”.

Для нее главным смыслом жизни были не любовь, не деньги, не другие истинные или мнимые радости жизни, а песня, творчество. Она была бескомпромиссным и открытым человеком — и в дружбе, и в любви, и в творчестве. Наверное, поэтому в старости она была очень одинока. Доживала свой век в маленькой квартирке, ставшей еще более тесной от шести котов. К тому времени я не могла уже часто наведываться в Москву. Единственный человек, который до конца верно и преданно любил Клавдию Ивановну и помогал ей, была Алла Борисовна Пугачева.

Интервью взяла
Светлана БОЖКО.

 


КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.