сегодня: 26 сентября, вторник
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 255 от 26 апреля 2007 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Архив

  « Сентябрь 2017 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

  Главная / НОВОСТИ КУЛЬТУРЫ / Василий Гоголь: 145 лет спустя...

26.04.2007 , № 255 от 26 апреля 2007 г.

Уважаемые читатели! У вас в руках уникальный (а вскоре его назовут редким) выпуск “Рабочей газеты”. Вы единственные, кто имеет счастливую возможность спустя 145 лет прикоснуться к сокровищнице украинской литературы и прочитать фрагменты неповторимого “Простака...” — пьесы, которую современники Гоголя-отца считали первой украинской комедией и вершиной отечественной литературы того времени.

Было большой честью прикоснуться к такой сакральной теме, как Гоголь, напомнить о фактах и событиях, которые со временем для большинства современников неминуемо превращаются в “белые” пятна...

Чтобы понять и осмыслить, насколько нам важно знать о таком человеке, достаточно лишь вспомнить не только то, что он был отцом Николая Гоголя, но и то, что его литературные произведения оценивались современниками как выдающиеся!

И теперь с особенной гордостью отвечаю: “Есть! Есть первый украинский водевиль!” “Простак або хитрiсть жiнки перехитрена москалем” — пьеса Василия Афанасиевича, который упоминается практически во всех монографиях о Гоголе как единственное произведение, уцелевшее из десятков подобных.

После многодневных экспедиций, встреч, поисков, консультаций текст пьесы был обнаружен в главном хранилище периодики — Национальной библиотеке Украины имени В.И.Вернадского. Он был опубликован в 1862 году в февральском номере “южно-русского литературно-ученого вестника “ОСНОВА”.

А теперь обратимся к первоисточникам, ведь каждое слово из “того времени” для нас является бесценным.

Вот что пишет о Василии Гоголе известный писатель, литературный критик и публицист, создатель журнала “ОСНОВА” Пантелеймон Кулиш (из “Нескольких предварительных слов” к комедии “Простак...”) (сохранена стилистика автора):

“...Случай спас от утраты одну из его пьес, которую “Основа” спешит сохранить как дорогой памятник родной словесности. Читающему обществу было известно, что отец знаменитого Н.В.Гоголя писал комедии на украинском языке для представления их на домашнем театре своего родственника, бывшего министра юстиции Дм. Пр. Трощинского.

Комедия “Простак, или Хитрость женщины, перехитренной солдатом” написана прекрасным украинским языком, обнаруживающим в авторе близкое знакомство с людьми, выведенными им на сцену. Таким образом, имя Гоголя связано с первым стремлением Украинцев образовать народный театр.

То было беззаботное время для помещиков, когда они мирно процветали в своем хуторе... Известный порядок гражданской и общественной жизни, заведенный в России и усвоенный украинскими дворянами, достиг тогда возможно-успокоительного совершенства и казался нормою, из которой выходить не следовало. Помещики вели жизнь, говоря вообще, веселую, и как роскошь еще не поистощила их..., то и у них хватало средств на все затеи.

Но возвратимся к даровитому отцу Николая Гоголя. Шутка и песня для приятного провождения времени — вот все, чего мог искать писатель тогдашний в оставленном дворянами родном быту; и Гоголь-отец очень искусно и умно почерпнул из него эти элементы для своей комедии. От первой до последней сцены он сохранил во всем естественность и правдоподобие. Простота изложения, умеренность карикатуры, ровность хода всей пьесы, ясно указывают, что этот человек в другом кругу, при другой образованности и при иных требованиях общества пошел бы далеко на пути художественного творчества. Мы в этом убеждены, тем более что комизм его не ограничивается отдельными выражениями: нет, у него он истекает из самого положения вещей в убогой сельской хате и отзывается тем глубоким комизмом, которым Гоголь-сын умел наводить смеющегося читателя на грустные размышления.

Известно, какую роль играл в то время произвол родителей или иных, еще более властительных лиц в устройстве брачных союзов. Красивая молодая женщина, очутясь женою глуповатого и ленивого старика, говорит слишком ясно, как это случилось. Жизнь просится в ней на волю, и она связывается с дьячком. Это комизм, если угодно, слишком грустный, тем более что дьячки при тогдашнем состоянии бурсы, большей частию, люди, изуродованные навеки...

Содержание пьесы Гоголя-отца почти то же самое, что у Котляревского в Москале-Чаривныке. Мы не знаем наверное, которая из этих пьес написана прежде: если Москаль-Чаривнык, то комедия Гоголя-отца сбавляет много цены произведению Котляревского. Если же Гоголь-отец взял сюжет Москаля-Чаривныка и обработал его по-своему, то он поступил так, как поступают немногие таланты, которые, переделывая написанные уже пьесы, устраняли ошибки авторов их и давали сочинению новую жизнь”.

“Есть ли у вас произведения  Василия Гоголя? — поинтересовался я в миргородской районной библиотеке. — “Может, Николая? — ответила сотрудница. — А, его отца, припомнила. — Нет, у нас нет. Спросите в городской.” В миргородской городской библиотеке (существует 145 лет. — Авт.) книг Гоголя-отца также не оказалось.” Так начинался материал-расследование о Василии Афанасиевиче Гоголе-Яновском — отце знаменитого Николая Васильевича Гоголя (см. “РГ” от 23.03.2007 г.). 

Простак
або хитрiсть жiнки перехитрена москалем

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Романъ, малороссийский козакъ, простой и ленивый.

Параска, жена его, женщина молодая и хитрая.

Соцкий, кумъ Параски.

Дьячекъ, любовникъ Параски.

Солдатъ переходящей команды.

ЯВЛЕНИЕ I

Театръ представляетъ малороссийскую избу

Романъ, одинъ, поднимаясь со скамейки и представляя расслабленного.

— Врагъ ёго батька знае, здаєтця, що я ище й не дуже старий, а зовсiмъ охрявъ, такъ що нi нiгъ, нi рукъ не чую, неначе побитий. (Зъваетъ). Кажуть люде, що мене баглаi напали... може проклятi й баглаi; тiльки жъ я уже дуже давнiй — я уже бувъ дебелимъ парубкомъ, якъ нашi козаки на Линiю въ походъ ходили. — Дай Боже царство пану сотнику: для мене дуже панъ добрий бувъ — всiхъ козакiвъ у походъ витурливъ, — а мене такъ уподобавъ, що оставивъ дома и повелiвъ свинi пасти.— отодi-то мiнi роскiшъ була! Не знавъ я нiякого дiла; а теперъ и не здужаю, да треба робити, щобъ стара на лаяла. (Садится).

Спасибi Богу, що зайшла десь, а то бъ уже давно досi скребла моркву. (Зеваетъ и чешетъ себъ спину).

ЯВЛЕНИЕ II

РОМАНЪ и ПАРАСКА.

Параска  входить. Не лиха година! Оцце ти й досi чухмарисся, и не приймався за роботу! Горе мiнi съ тобою! всi люде, як люде; а ти, мовъ виродокъ який, сидишъ цiлий день у хатi, згорнувши руки. Отъ уже через твое недбальство дожились до того, що нiчого й iсти.

Романъ.                  А що я теперъ буду робити?

Параска.                Тибъ ставъ у кого молотить за коробку.

Романъ.                  А якъ ёго тепер молотити? адже бачишъ, що мокро.

Параска.                Дакъ ти бъ найшовъ другу яку роботу. Онъ, якъ кумъ Вакула: николи не сидить без дила; и сёгодни раненько потягъ у поле.

Романъ.                  Чого въ поле?

Параска.                По зайцi.

Романъ.                  Якъ по зайцi? у ёго нема нi хортiвъ, нi тенiтъ, нi ручницi.

Параска.                Отто-то й диво. Вiнъ поросямъ ловить зайцi.

Романъ.                  Якъ поросямъ?

Параска.                Да такъ. Учора пiшовъ пiсля обiдъ да принiсъ двохъ зай­цiвъ.

Романъ.                Дай ёго чести! я, далибi, вперше зъ-роду чую, що поросятами ловлять зайцiвъ!

Параска.                Що ти почуешъ, або побачишъ, не печi лежачи, мовъ кабанъ у просi? а я тобi хочъ забожусь, що вiдъ мого кованого кабанця не втече нi одинъ заець. Оце колись зацькували ёго поповичi собаками: — якъ же курнувъ вiдъ нихъ, дакъ нi одна собака и не догнала!

Романъ.                 Уже що меткий, то меткий! Лиха — матерi утнуть ёго попови собаки. Оце колись, якъ молотивъ я на току, а вiнъ добравсь до вороха да й уплiтае гречку, такъ що якъ-би не Покотъ туди пригодився, то, поки бъ я пiдняв цiпъ, щобъ ёго зацiдити, то нi панцура бъ не осталось гречки. Уже чортового батька у кума будуть поросята!

Параска.                Отъ бачъ! Чого жъ тобi ще треба? Ось пiди лишъ лучче въ поле, якъ маешъ лежати, чи не дасть Бiгъ и намъ оскоромитися хоть заячиною.

Романъ.                  Да иносе: тiлько не знаю, чи побiжить кований за мною.

Параска.                Де жъ ти бачивъ: щобъ порося бiгло за чоловiком? Ти возьми ёго в мiшокъ, а якъ побачишъ зайця, тодi й випусти.

Романъ.                  Хиба въ мiшокъ! Такъ пiди жъ — пiймай, а я обуюсь.

Параска, в сторону. Оттакъ дурнiвъ обмаюнють! (къ Роману). Обувайся жъ хутче. (Уходить).

ЯВЛЕНИЕ III

Романъ  одинъ садится среди сцены и достаетъ постолы.

Добре бъ було, якъ-би пiймав я зайця! (Натягивая постоли.)

Э ... Э ...не еретичi ёго й постоли! якъ же позсихались! (Обовязывая волокою, урываетъ оную.) Оттакъ же! Гай, гай! дай ёго чести! Оттеперъ у лиха грати!... Жiнко!... жiнко!... Параско!... Параско!

ЯВЛЕНИЕ ІV.

РОМАНЪ и ПАРАСКА.

Параска.                Чого ти такъ репетуешъ, неначе навiжений?

Романъ.                  Чого ти такъ репетуешъ!... чорт-ма волоки!

Параска.                Дакъ що жъ будемъ робити?

Романъ.                  Чи нема де ременця або мотузочки?

Параска.            Бiда менi съ тобою! На хоть поворозку, да обувайся хутче, бо нерано.

Романъ.                  О, яка жъ бо ти швидка дуже!... Адже бачишъ, якъ постоли позсихались! насилу нацупивъ.

Параска.                Чому жъ ти не вимазавъ?

Романъ.                  (Вдругъ опускаетъ руки) Не вимазавъ!... А якъ-би вимазала сама? Не велика еси панi!

Параска,                перерываетъ речь его. Годi жъ, годi! не возомъ тебе зачепила.

Романъ.                  То-то, бачишъ! (Встаетъ.)

Параска,  подавая сiрякъ. Ну, на, надiвай сiрякъ.

Романъ,                  поднимая штаны. Стрiвай!

Параска.                Уже що проворний, то проворний! Тебе бъ тiльки за смертю посилати.

Романъ,  надевая сiрякъ. Коли бъ такъ ище чимъ пiдперезатьця.

Параска,  подавая поясъ. Ке-лишъ, я пiдпережу тебе.

Романъ.                  Добре, добре... (Параска подпоясываетъ.) Чи нема, Парасю, поснiдать?

Параска.  Ище й снiдать! Я кажу, що ти поки зберешся, то й смерк­не. (Даетъ кусок сухого хлъба.) На шматокъ хлiба. Як пiймаешъ зайця, то въ полi и поснiдаешъ.

Романъ,                  прячетъ хлъбъ за пазуху. Оттеперь зовсiмъ козак! Тiлько закурить люльку, да хочъ и у Кримъ.

Параска,                 про себя. Уже козакъ, то козакъ! Годився бъ у коноплi на опудало.

Романъ,                  надевая шапку. А де жъ кований?

Параска.  У сiняхъ.

Романъ.                  У мiшку?

Параска.                Да дже жъ не якъ! у мiшку. Да глянь тiлько, не задуши.

Романъ,  накладываетъ люльку и крешетъ огонь. Колибъ же такъ, що тiлько въ поле, а тутъ и заець! — Да я колись якъ козакувавъ, то съ сотникомъ разiвъ зодва бувъ на охотi и тютюкать добре навчився я. Було зберуть насъ чоловiка двадцять або й бiльше, и запустять у лiсъ съ кийками, и вже чортового батька заець улежить! Якъ гукону було: “эй, тю-тю, тю-тю!” то ажъ листя зъ дуба посиплеться.

Параска,  про себе. Колибъ бувъ тодi ти лопнувъ!

Романъ.                  Що ти кажешъ?

Параска.  Да то я кажу: “нехай тобi Бiгъ помагае!”

Романъ.                  О, спасибi тобi, моя голубко! Гляди жъ, навари обiдать. (Уходить.)

Параска.            Добре, добре! (Про себе.) Істимешъ лихоi матерi. Наварила, да не для тебе.

Романъ.  В сѣнях. А ти тутъ, кований! (смъется глупо.) Отъ куди вона ёго затирила!

Параска,  смъется. Проноси лишь, дурню, кованого въ поле.

Романъ.                  Да й важке жъ зъ бiса, яретичне порося!

ЯВЛЕНИЕ V.

Параска.                Ха, ха, ха!... Отъ коли дурний!... Якъ-таки поросям пiймати зайця?... Бiдний Романъ! ёго не трудно обмануть: хто що скаже, то вiнъ и повiрить. Менi вже й жаль, що кований надсадить ёму бабехiвъ, да нiчого робить: такъ розлежався, що нiякъ не виманишъ ёго изъ хати. Нехай лишъ трохи провiтритця. Добре, що мене кума напоумила, якъ Романа випровадити зъ дому. Вона дала менi й зайця, щобъ ёго обманить, будто принiсъ кований, да не знаю, чи до ладу воно буде... Да вже жъ, що буде, то буде, а я зъ дякомъ погуляю. (Садится прясть.)  Колибъ тiлько не забарився мiй чорнявий Хома Григорович. (Поетъ:)

В’яне вишня, посихае,

Що росте пiдъ дубом:

Сохну, чахну такъ нещасна,

Живучи зъ нелюбомъ.

Прийди, милий, утри сльози,

Що я проливаю,

Бо одради нiякої

Бiльшъ въ свiтi не маю.

Подъ конецъ последнего куплета входит Дьякъ.

Нет-нет, еще не занавес. Продолжение следует...

Мы выражаем большую благодарность сотрудникам Национальной библиотеки Украины имени В. И. Вернадского: Алексею Онищенко, Марине Иванниковой, Марине Рублевой, Ирине Шекере, Татьяне Мясковой.  Именно благодаря этим людям, их малозаметному, но честному и беззаветному служению науке мы можем заглянуть в глубь своей истории, вспомнить о славе и величии нашего народа, и не потерять веру в светлое будущее!

P.S. Согласно правилам, экземпляры материалов, которые созданы на основе изучения архивов библиотеки, направляются в библиотечные фонды. Прекрасно! Этот номер “Рабочей газеты” будет храниться рядом с произведением Василия Гоголя. И кто знает, может, в следующем столетии какой-то журналист захочет рассказать о своих достойных предках...

 


КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.