Иосиф Кобзон, народный артист СССР:

КТО не знает знаменитых “Секунд” из кинофильма “Семнадцать мгновений весны” или замечательную песню “День Победы”? Они и сегодня пользуются огромной популярностью. В 1997 году их исполнитель решил уйти со сцены. Однако, к радости его многочисленных поклонников, этого все же не случилось! Иосиф Давыдович продолжает свои выступления, являясь одновременно депутатом Госдумы, стал в ней председателем Комитета по культуре и написал книгу откровений, которая вызвала бурную реакцию в российской богеме. В общем, Кобзон — это личность, о которой говорили, говорят и будут говорить!

— Иосиф Давыдович, я так понимаю, что Вы из числа тех людей, которые высказывают свое мнение, невзирая на лица. А не обижаетесь сами, когда по отношению к Вам поступают так же?

— Если человек интересный и неординарный, свои мысли о нем я высказываю достаточно эмоционально. Михаил Жванецкий как-то назвал меня комсомольским певцом. Ну и что? Я против разговоров вроде “Ты дурак — сам дурак”. Но мне хотелось, чтобы он пережил примерно то же, что почувствовал я, когда он обсуждал в эфире меня. Люди должны понимать, что не все, о чем говорит и пишет Жванецкий, правда. Как человека Никиту Михалкова я не уважаю. Да и он меня наверняка не уважает. Плохо, конечно, что президент Российского фонда культуры и председатель Комитета по культуре не уважают друг друга. Но живо улыбаться, пожимать ручонки тоже нельзя. Я не буду, как принято в обществе, при встрече говорить: ты прекрасный человек, я так тебя люблю! А когда он отворачивается, плеваться: тьфу, зараза. Не уважаешь — так и скажи. Я думаю, что когда у человека нет врагов, это плохо, значит, он так угодливо жил... Я не могу жить правильно, но зря. Я живу так, как считаю нужным. И готов ответить за каждое свое слово. Это приносит мне некоторые моральные неудобства. Жена Нелли говорит, что со всеми мы должны быть ласковыми. Но я так не умею. Я и в молодости никогда не стеснялся уроду сказать, что он урод. И я не был бы Кобзоном, если бы не говорил правду в глаза.

— Когда во время беседы с Людмилой Гурченко я просто упомянул Вас, то народная артистка сорвалась на крик и ругань... Чем же Вы так насолили своей бывшей супруге?

— Даже не знаю, как вам ответить. Как-то много лет спустя после развода мы столкнулись в коридорах Останкино. Считая себя человеком если уж не интеллигентным, то хотя бы воспитанным, я поздоровался с дамой. Она же скривила рот, прокричав: “Ненавижу!” Я спросил: “Значит, до сих пор любишь меня?” Мы, к сожалению, с годами не становимся лучше, добрее. Но я никогда не делал ничего плохого Люсе, ни разу не сказал о ней дурного слова, не стану говорить и впредь. Всегда повторял, что это талантливейшая актриса, которая осталась невостребованной. При благоприятных обстоятельствах она могла стать советской Лайзой Миннелли...

— О Вас в прессе чего только не писали...

— Газеты действительно писали, будто Кобзон занимается наркобизнесом, торгует оружием, координирует  русскую мафию по всему миру... Впервые пресса меня оклеветала еще в 1964 году, написав, будто бы я во время декады культуры в Грозном пьяным врывался в номера к артисткам и пытался их насиловать. Коллеги, знавшие, что это ложь, отправили коллективное письмо в редакцию, но это не помогло. Меня на год отлучили от радио и телевидения, концерты отменили! Вот что тогда значило печатное слово.

— А еще пишут, что Кобзон скупил пол-Москвы, владеет отелями, магазинами, ресторанами...

— Знающие меня люди смеются да и только. До анекдотов ведь доходит! Придумали, якобы “Интурист” на Тверской сносили ради меня, поскольку, дескать, Кобзон хотел построить на месте старой гостиницы новую. Слухи эти запускали подлые людишки в надежде выбить меня из колеи. Но я всегда умел держать удары, хотя били жестко. Киевский поэт Юрий Рыбчинский посвятил мне стихи: “Он всегда вставал до счета 10”. Никто не может похвастаться, что отправлял Кобзона в нокаут!

— Наверное, держать удар помогает и Ваше шахтерское прошлое?

— После днепропетровского горного техникума я, действительно, два года работал на шахтах Донбасса. Наверное, и по сей день занимался бы разведкой горных пластов, если бы меня не призвали на службу в армию и я не попал в ансамбль песни и пляски Закавказского военного округа... Там я понял, что должен петь.

Я пою для всех, кто хочет меня слушать. Сейчас ведь процветает шоу-бизнес, а это совершенно другой жанр. Не скрою, люблю выходить на сцену вместе с молодыми исполнителями и участвовать в борьбе за симпатии зала... Когда-то давно я обижался на звание “кремлевского соловья”, а теперь понимаю: нет в этом ничего обидного или позорного. Чести выступать в правительственных концертах удостаивались лучшие! Да, я пел перед Брежневым и перед Хрущевым выступал. И даже перед Сталиным успел! Много царей было на моем веку, а Бог остался один — Песня.

— Легко ли Вам совмещать бизнес и искусство?

— Я не совмещаю их. Для меня всегда было и остается на первом месте искусство. Бизнесом я занимался, и весьма активно (у меня была своя компания), до избрания в Госдуму в 1997-м. Я не хочу кокетничать перед читателями и говорить, что я живу на зарплату депутата. Я живу на концертные гонорары и на те проценты, которые зарабатываю, лоббируя чужой бизнес. С самого детства я привык много на себя брать. Во дворе — заводила. Всегда был первым на улице и отличником в школе. Если ехал в пионерский лагерь, то был председателем отряда. Максималист во всех отношениях. Да и позже... Произошли события на острове Даманском — первым из артистов выехал туда я. Началась война в Афганистане — снова первый я, взорвался Чернобыль — опять я. Но не для того, чтобы сказали: смотрите, какой он смелый. Просто привык находиться там, где трудно...

— Поэтому Вы пошли к заложникам “Норд-Оста” и вели переговоры с боевиками? Вам не было страшно?

— Конечно, мне бывает не по себе — ведь я нормальный человек. Даже более того — я не могу смотреть на кровь или сцены насилия. Я никогда в жизни не пойду на охоту. Однажды был на корриде, и вы меня хоть озолотите, не пойду туда еще раз! Не могу я на это смотреть и не хочу! А вот в театральный центр на Дубровке мне было заходить не страшно. Но не потому, что я такой бесшабашный. Просто я достаточно уверенный в себе и осведомленный человек. Я знал, что воспитание вайнахов не позволит им поднять руку на человека, которого их же соплеменники признали своим народным артистом (Кобзон — народный артист Чечено-Ингушской АССР. — Г.Г.). Да и к тому же я старше их по возрасту. Поэтому, когда мне говорили: “Да не надо, мы не хотим рисковать”, я ответил: “Вы ничем не рискуете”. И оказался прав.

P.S. Мне посчастливилось в жизни встречаться и беседовать с несколькими людьми, которых можно слушать часами, как говорится, с открытым ртом. Это, увы, уже покойные Аркадий Вайнер и Григорий Горин. Третий в этом списке — уроженец украинской земли
Иосиф Кобзон. К сожалению, в газетной публикации невозможно передать всю глубину обаяния моего собеседника. Бархатный тембр, очаровательная улыбка, вкрадчивые движения, мелодичная речь (в том числе и по-украински), отсутствие “звездной болезни” (да и телохранителей) в сочетании с талантом великолепного рассказчика — все это делает общение с Иосифом Давыдовичем незабываемым. К моему великому сожалению, почти каждый свой рассказ он предварял фразой “Но это не для печати!”

Интервью взял
Гурген ГРИГОРЯН.