СИДИТ баба Маша днями одиноко в доме — не с кем ей, бедолаге, и словом перемолвиться. Только восемь котов (четверо своих да еще столько соседка Ульяна привела, когда уезжала в дом престарелых) утешают старушку.

Невеселые мысли гнетут бабу Машу, потому что скоро и ей с сыном придется бросить Илькучу. Сельский председатель давно уже уговаривает перебраться в соседнюю Турью. Там и магазин, и медпункт, и люди рядом. А в Илькуче уже ничего нет (прежний медпункт и магазин превратились в руины), а мать и сын Шумские — единственные, кто еще остался здесь. И все же не хочется старухе бросать родное село, где молодость пролетела, где век доживает, где каждая тропинка-дорожка люба-дорога, но, похоже, придется. Куда же денешься? Сын днями на работе, а сама, немощная, без костылей и шага не может ступить. Сидит баба Маша в кошачьем обществе, прошлое вспоминает и в вечернее окно заглядывает. Где-то сын задерживается, тревожится материнское сердце. А дом у нее не запертый — кого бояться? Зверь из леса не забредет, а люди редко сюда наведываются — до соседней Турьи семь километров. Хотя асфальтовую дорогу к вымирающему селу какой-то умник распорядился проложить.

Только за последних три-четыре года трагическую судьбу Илькучи в Черниговской области уже повторили, по меньшей мере, два с половиной десятка полесских сел. В них уже не встретишь ни одной живой души. Грустно смотрят выбитыми окнами на мир старые покосившиеся дома, разоренные современными вандалами фермы и склады, в их руинах только ветер шелестит. Зарастают сорняками поля.

Каждый год население края уменьшается приблизительно на 20 тыс. человек, что равняется количеству жителей одного райо­на. Сложная демографическая ситуация и в других регионах, но на Черниговщине она, без преувеличения, угрожающая. Смертность среди полищуков в среднем втрое превышает уровень рождаемости, а в некоторых районах — в пять-шесть раз. В каждом четвертом селе на Придесенье за последние несколько лет не появилось на свет ни одного младенца.

Массовая безработица, мизерные заработки, разрушенная социальная сфера, отсутствие заведений культуры и отдыха, разоренные сельхозтоварищества и страшнее всего — отсутствие какой-нибудь перспективы к позитивным изменениям — такова реальная картина сегодняшней полесской глубинки. Жить в таких условиях — немного желающих. И если у молодых появляется  малейшая возможность, они, не раздумывая, оставляют село, выезжают на учебу или заработки в города, а то и за границу, и уже не возвращаются в родной край.

Трудно представить и трагические последствия чернобыльской катастрофы, которая отравила более пяти миллионов гектаров украинских земель. Черниговщина принадлежит к тем регионам, которые больше всех почувствовали на себе опасное влияние ядерного монстра. Статус потерпевшего здесь имеет едва ли не каждый восьмой житель.

Как остановить массовый отток населения из края и повысить уровень рождаемости, волнует ли это местную власть? Безусловно, и эта проблема имеет общегосударственные истоки, но что-то не заметно особых усилий в ее разрешении со стороны команд последних губернаторов. По крайней мере, никто из них не провозглашал преодоление демографического кризиса своим приоритетным заданием. А жаль, проблема обостряется с каждым годом.

Введение же новой властью выплат роженицам в сумме 8,5 тыс. грн после рождения ребенка пока что ожидаемого результата на Черниговщине не дало — уровень рождаемости здесь продолжает оставаться крайне низким. Поэтому необходимо принимать  дополнительные меры.

Эксперты уже сегодня предлагают объявить Черниговщину зоной демографического кризиса. И добиться принятия на уровне правительства, с бюджетным финансированием, специальных социально-экономических программ по возрождению полесской глубинки. Только местная власть почему-то не спешит инициировать подобные предложения.

Возможно, побаивается, что правительство их не воспримет. Допустим, получит Черниговщина специальный статус, и не исключено, что по цепной реакцией посыплются аналогичные просьбы со всех сторон. А на всех разве напасешься средств в государственной казне?

Так или иначе, но эффективные шаги по возрождению украинского села государству придется делать. Потому что одного лишь призыва к согражданам “...кохатися, бо нас має бути 52 мiльйони” (именно такая максимальная численность населения была зафиксирована в начале 1993 года) явно недостаточно.

Слова, вынесенные в заглавие материала, написаны Кобзарем еще в позапрошлом веке, но, как ни досадно, актуально звучат и сегодня.

Владимир РЕКА.

Черниговская область.