— Всего известно более ста изображений поэта, сделанных при его жизни, — рассказывает  Владимир Яцюк. — Из них более полусотни принадлежит кисти самого Шевченко. В оте­чественном изобразительном искусстве вряд ли можно найти другого известного художника, который бы столько внимания уделял автопортретам.

— Уж не хотите ли вы ска­зать, что Шевченко страдал нарциссизмом?

— Наоборот. Он был необыкновенно требовательным к себе. Ведь автопортрет — это своеобразный тест на профессионализм. К тому же автопорт­реты настоящих художников всегда являются следствием самоанализа и самопознания личности. “Поличчя” (так иногда Шевченко называл свои автопортреты) как раз и отличаются не только количеством, но и сложным психологизмом. Собранные вместе в один хронологический ряд, они создают образное жизнеописание художника. Изучая творчество Шевченко-художника и поэта, можно заметить определенную закономерность: автопортреты в чистом виде появляются именно тогда, когда Шевченко особенно плодотворно работал как поэт или находился в состоянии образного вдохновения, которое предшествует творческому процессу.

— То есть когда с особым вдохновением Шевченко пи­сал стихи, тогда же и доста­точно активно создавал авто­портреты?

— Вот именно. Первое известное нам “поличчя” Шевченко написано им в Петербурге в январе-феврале 1840 года. Практически в то же время он оформляет в цензурном комитете разрешение на печатание первого поэтического сборника “Кобзарь”. Не исключено, что художник написал портрет для того, чтобы, переведя его на гравюру, поместить потом в своей книге. Но позже он все-таки отдал предпочтение сюжетной композиции своего друга Василия Штернберга “Кобзарь с поводырем”, поскольку изображение юного поэта несколько контрастировало с образом лирического героя — старого, испытавшего многое на своем веку кобзаря.

— Первый автопортрет студента Академии искусств и последние наброски тушью и карандашом, датированные 1859 годом, разделяет всего 19 лет, а, кажется, все пятьдесят.  Образ романтичного, одухотворенного юноши, только что вызволенного Василием Жуковским и Карлом Брюлловым из крепостной зависимости, сменил образ уставшего от долгих, трудных дорог, полных потерь и раз-очарований, старца. А ведь этому “старцу” было всего 45 лет! Таким ощущал и изобразил себя сам Шевченко. А каким видели его современники?

— В их изображениях, скажем прямо, меньше трагизма, потому что создавались они в основном до ссылки и солдатчины Шевченко. Среди портретов Кобзаря, выполненных его современниками Карлом Брюлловым, Василием Штернбергом, Михаилом Ме-
кешиным, Алексеем Черны-
шовым, Николаем Степано-вым, преобладают  графические изображения — рисунки карандашом и пером, литографии, акварели. Дошли до нас и рисунки известных литераторов и культурных деятелей, которые тоже неплохо владели карандашом и кистью, — Василия Жуковского, Пантелеймона Кулиша, Якова де Бальмена, Михаила Баширова.

— А правда ли, что среди карандашных набросков Жуковского, Брюллова, Штернберга и Мекешина преобладают карикатуры и шаржи на Шевченко?

— Так оно и есть, что свидетельствует об иронично-добрых отношениях, царящих в среде этих людей. Ведь только человек, обладающий прекрасным чувством юмора, способен вместе с другими посмеяться над собой. А Шевченко таким и был. В карикатурах, выполненных друзьями, он  предстает большелобым увальнем. Характерные черты его внешности умышленно преувеличены. Обижаться на эти шаржи было не за что, ведь в них столько добродушного юмора.

— Еще при жизни Шевченко стало развиваться фотоискусство. Как он воспринимал его? Дошли ли до нас  фотопортреты Шевченко?

— Фотография достаточно активно стала входить в жизнь в период десятилетней ссылки поэта. Многие тогда воспринимали ее как чудо, а некоторые художники, искренне увлекшись ею, посвящали свое дальнейшее творчество не изобразительному искусству, а фотографии. Шевченко более сдержанно воспринял это новшество, считая, что фото “не мiстить у собi високого красного мистецтва”. Однако к фотографиям он прибегал как вспомогательному материалу. Он пользовался ими, а не зеркалом, работая над офортными автопортретами.

К счастью, Шевченко любил сниматься. Он знал многих фотохудожников того времени, дружил с киевским мастером, своим однокашником по петербургской Академии искусств  Иваном Гудовским и даже некоторое время (в 1859 году)  жил у него на квартире на углу Маложитомирской. Снимки с изображениями поэта, сделанные в Петербурге и Киеве, — это чрезвычайно правдивые источники сведений о внешности поэта. Когда мы с вами говорили об автопортретах художника, я разделяю ваше недоумение: каким старым и изможденным предстает перед нами 45-летний поэт. Фотоизображения еще более безжалостны. Сохранился снимок, который сделан на третий день по возвращении Шевченко из ссылки, взглянув на который вспоминаешь слова Григория Галагана: “Наш поет дуже перемiнився, постарiв; над його широким чолом з’явилася лисина, густа у просивiнь борода та глибокий погляд очей надають йому подоби одного з наших дiдiв-полковникiв, до яких часто iдуть за порадою.”

А еще фотографии — это бесценый материал для биографов поэта-художника, потому что рассказывают о его окружении.  На многих групповых портретах он снят вместе с друзьми и знакомыми, что дало толчок к новым поискам и биографическим открытиям.

Интервью взяла
Светлана БОЖКО.