сегодня: 25 июня, понедельник
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 27 от 06 марта 2018 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Акценты дня



Архив

  « Июнь 2018 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

  Главная / НОВОСТИ КУЛЬТУРЫ / Матвей ВАЙСБЕРГ: «Для меня не безразлично, где висят мои работы»

Матвей  ВАЙСБЕРГ:  «Для  меня  не  безразлично,   где  висят  мои  работы»
06.03.2018 , № 27 от 06 марта 2018 г.

От первого лица


Киевский живописец и график Матвей Вайсберг участник более 50 персональных и групповых выставок, его работы хранятся в нескольких мировых музеях. Он автор версии «Книги Иова» и живописного цикла «Стена», который основывается на событиях, произошедших на Майдане Незалежности в 2014 году – непосредственным свидетелем был. Наш разговор сегодня о роли художника в мире, о его жизненной позиции, философии и об искусстве в целом.

–ЧТО вы любили рисовать в детстве?
– Как и все мальчишки, рисовал войну и рыцарей. Потом начал перерисовывать картинки из книжек по искусству. Повзрослев, поступил в республиканскую художественную школу, а затем – полиграфический институт, где меня выучили на художника.
– Стиль, в котором работаете, для вас является окончательно найденным или вы еще в поиске?
– Нет ничего окончательного.
– Бывает ли у вас мистическое чувство, что кто-то направляет ваше воображение и кисть?
– Нет, не бывает. Это было бы неправильно по отношению к тем учителям и к той жизни, что ты проживаешь. Это как снятие ответственности с себя: дескать, моей рукой кто-то водит. Моей рукой вожу я – и это однозначно!
– Чтобы глубоко мыслить, художнику обязательно иметь жизненный опыт?
– Почему? Я, между прочим, не так уж мелко мыслил, даже когда мне было двадцать лет. Это просто разное состояние. Такой путь развития, который я понимаю в искусстве, подразумевает то, что с возрастом, конечно же, работы становятся глубже. И с какого-то момента я считаю свои работы заслуживающими внимания. Это приблизительно с середины 80-х годов, хотя и до этого тоже были неплохие. Мне кто-то написал в Интернете, мол, «ах, какой вы, однако, всегда неплохой художник».
– Когда работаете, думаете ли о том, чтобы понравиться зрителю, получить приз, сделать удачную выставку или успешно продать картину?
– Если бы я об этом думал, я бы, наверное, выглядел иначе, даже внешне. Во-вторых, у меня бы была другая судьба и другое все. Я, например, опасаюсь, когда меня сильно хвалят, начинаю думать: может, я что-то не то сделал. У меня такое воспитание.
– В ваших работах много библейских сюжетов. Вы верующий человек, читаете религиозные тексты?..
–Нет, не верующий. Я не воспринимаю многие древние тексты как религиозные. Скорее всего, они для меня послания, определившие развитие нашей цивилизации. И потом, эти тексты настолько универсальны, что мы до сих пор примеряем их на себя, чтобы найти определенный смысл.
– Чем так зацепила вас рукопись «Сараевская Агада», которую иллюстрируете уже много лет?
– Этой рукописной книге на пергаменте, которая хранится в Национальном музее Боснии и Герцеговины в Сараеве, более 600 лет – иллюстрированные еврейские религиозные тексты с описанием истории праздника Пасхи. Меня как художника поразили картинки сотворения мира в этой рукописи. Тема неисчерпаема, поэтому я и дальше буду продолжать ее иллюстрировать.
– С появлением электронных средств коммуникации популярность и признание приходят к художнику значительно быстрее, чем раньше. Вы продвигаете себя в медиапространстве?
– Я для этого вообще ничего не делаю. У меня есть принцип: я себя не предлагаю, но и от предложений не отказываюсь.
– Почему иногда «пустое» современное искусство продают и покупают за сумасшедшие деньги?
– Это связано действительно с маркетингом и способами раскрутки, о чем вы только что упомянули. В эпоху масс-медиа можно раскрутить все что угодно. Но это не мой метод.
– В современном мире сформировались новые, нетрадиционные ценности, которые еще сто лет назад казались просто невозможными. Как вы считаете, сегодняшние тенденции в искусстве устареют через сто лет?
– Поговорим об этом через сто лет. Я вообще не знаю, что будет через век. Время, бесспорно, если оно не будет катастрофой для всех, – самый лучший оценщик.
– Должен ли художник в момент общественных потрясений принимать активное участие в судьбе страны или все-таки лучше оставаться наблюдателем, фиксируя лишь события для будущих поколений?
– Художник вообще никому ничего не должен. Гражданин – да, должен.
– Мы знаем много исторических примеров, когда власть приближала к себе художников и превозносила их до небес. Вы не хотели бы стать ее любимчиком?
– Мне это не грозит.
– Во времена Великой французской революции был девиз: «Искусство должно стать не достоянием богатых и знатных, а быть достоянием всего народа!» Так кому все-таки должно принадлежать искусство?
– Никому. Ведь кому может принадлежать воздух или солнце? Если же вы говорите о коммерческой стороне, то тут я затрудняюсь ответить. Я, скорее всего, за то, чтобы искусство было в музеях и чтобы оно было достоянием широкой публики. Например, Метрополитен-музей почти целиком состоит из частной коллекции. Состоятельные господа приобретали годами картины, а потом их выставили на публичное обозрение. Искусство должно принадлежать всем. Для меня не безразлично, где висят мои работы. Я несколько раз отказывался продать свою серию «Семь дней» за большие деньги, мне показалось, что не место им висеть в чьей-то спальне.

 

Автор: Геннадий НАЗАРОВ
КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.