сегодня: 20 сентября, среда
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 32 от 02 марта 2006 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Архив

  « Сентябрь 2017 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

  Главная / НОВОСТИ ЖИЗНИ / ПАПА ВЕРНУЛСЯ…

02.03.2006 , № 32 от 02 марта 2006 г.
Своего отца я просто обожала, он всегда был для меня самым большим авторитетом и опорой. Даже когда стал совсем стареньким, после двух инфарктов, мающийся болями в спине от застрявшего около позвоночника осколка. Когда я порой плакала после смерти мамы, он клал мне на голову свою ласковую руку и говорил: не надо тревожить мамочку нашим горем – и на душе становилось легче.

Что он мне неродной, узнала в 15 лет. Как-то зашла к подружке, а ее мама, ссорясь с подвыпившим мужем, вдруг крикнула: ты бы с соседа брал пример, он хоть Нинке и неродной отец (тут она ткнула в мою сторону пальцем), а как нянькается с нею!

Я очень испугалась: как это мой папа – и неродной? Помчалась к маме в ателье, чтобы она опровергла эту ложь. Ворвалась к ним в подвальчик, и, видно, такое у меня было лицо, что побледневшая мама бросилась мне навстречу. Я вытащила ее на улицу и потребовала объяснений.

Мама ответила не сразу, только гладила меня по голове и рукам, и чем дольше она молчала, тем больше я понимала, что, наверное, это правда, хотя сколько себя помню, папа всегда был рядом со мной. Я даже помню, как встретила его на полянке, когда он вернулся с войны, и как он нес меня на плечах  домой.

— Ниночка, из-за той полянки все случилось, — сказала наконец мама.

— Полянка – мое первое очень яркое воспоминание. Мне тогда было четыре года, мы недавно похоронили бабушку – опору нашей маленькой семьи (дед погиб, папа еще не вернулся). Мама тогда училась в «швейном» техникуме, бабушка работала санитаркой в госпитале и торговала на базаре искусственными цветами.

Когда бабушки не стало, мама устроилась на работу в цветоводство, куда часто брала меня, потому что я вечно болела и не могла ходить в садик. Рядом с цветоводством был лес, а на пригорке между ним и розовыми плантациями раскинулась небольшая полянка, на которой я играла, пока мама ковырялась в земле. С полянки мне было видно маму, а ей – меня. Тут же проходила дорога, по которой, как я считала, должен был вернуться папа.

Папы возвращались не ко всем – в нашем дворе большинство ребят были сиротами, и их семьи получали пенсии за погибших. А моя мама пенсию не получала – значит, папа был жив. Однажды, усадив бумажных кукол вокруг пенька, я засмотрелась на дорогу. Вдруг позади хрустнула ветка. Я оглянулась: на полянку из лесу вышел высокий человек в гимнастерке. Какое-то время мы разглядывали друг друга, потом он улыбнулся. И тогда я что есть мочи закричала: "Папа вернулся!" – и бросилась к нему. Он подхватил меня на руки, и я крепко обхватила его за шею. А через дорогу к нам бежала мама.

Она не стала целовать папу, а начала тянуть меня к себе. Но я мертвой хваткой вцепилась в папу и подняла такой рев, что мама перестала меня тянуть. Они немного поговорили и пошли к розовым плантациям, а оттуда домой. Папа нес меня на плечах, и встречные провожали нас взглядами – кто грустными, а кто радостными.

Дома папа стал колоть дрова, а я с гордостью глядела, как у него ловко это получается. Потом мы варили картошку и ели ее с огурцами. Потом папа с мамой разговаривали, а я заснула у него на руках.

Утром я не обнаружила папы и ужасно расстроилась. Плакать перестала только после обещания мамы, что он вернется, когда управится со своими делами. На мои нескончаемые «когда?» мама отвечала уклончиво, что меня ужасно тревожило. Но он таки вернулся через несколько дней. Принес мне целлулоидного пупса и малинового петуха на палочке. Опять колол дрова, и опять мы ужинали, только побогаче, потому что папа принес с собой тушенку и колотый сахар. И опять исчез.

Так длилось до зимы, и я просто извелась от его приходов и уходов. Но однажды я обнаружила его в нашей полуподвальной комнатушке уже утром – в неизменном галифе, но без гимнастерки: он брился перед крошечным маминым зеркальцем. С тех пор он уже никуда не исчезал… И теперь оказывается, что он папа только моего брата, а мне отчим? Тогда кто же мой папа?

Выяснилось, что у мамы был парень, с которым она дружила со школы. В конце 43-го пришел его срок идти в армию, а через полгода он погиб. Потом родилась я – плод горького прощания влюбленных. И поскольку их отношения не были «оформлены», маме пенсию не платили.

Человек же, которого я всю жизнь называла папой, родом из России. Воевал с первого дня войны, семья – мать, жена и двое детишек – погибла во время бомбежки. Когда после тяжелого ранения демобилизовался, то не захотел ехать домой – тяжело было возвращаться туда, где его никто не ждал. Обосновался в Украине, которую освобождал, стал работать в лесничестве. Однажды вышел на полянку, где увидел меня – лысого заморыша с бумажными куклами…

Они тогда с мамой решили, что он отнесет меня домой – и делу конец. Но мы очень тронули его своей незащищенностью, к тому же мама ему понравилась. Да и папа был видный парень и очень добрый.

Нина ИВАНОВА.
Киев.

 


КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.