Как недавно выяснилось, крылатая фраза Булгакова “Рукописи не горят” имеет следующее продолжение: “и шедевры современного искусства тоже”. Это подтвердил небольшой, но эффектный пожарчик во время церемонии открытия Музея современного искусства в Киеве.

После такой оригинальной рекламы было бы грешно не взглянуть собственными глазами на огнеупорные экспонаты музея.

Однако вначале следовало подготовить себя к восприятию современных шедевров. В этом мне помогли оригинальные суждения как классиков, так и рядовых ценителей прекрасного. Приведу только некоторые из них.

“В современном искусстве разобраться легко: что висит на стене — живопись, что можно увидеть сзади — скульптура”. (N.N.)

“Если это покупают, значит, это искусство”. (Франк Райт, американский архитектор.)

“Есть вещи, которые нужно увидеть, чтобы знать, что их не стоит смотреть”. (Рышард Подлевский, польский сатирик.)

Вооружившись этими перлами мудрости, я и отправился на Бессарабку в здание “Арена Сити”. Переступив порог музея, я прошел рамку металлоискателя и взлетел на лифте на четвертый этаж.

Там меня встретила дюжина огромных фотографий полуголых, перемазанных углем шахтеров, одетых в белые пачки балерин. Правда, на всех пачек не хватило, в связи с чем у некоторых персонажей из одежды имелись только шахтерские каски.

Вся эта композиция Арсена Савадова звучно именуется “Донбассшоколад”, что существенно увеличивает ее эстетическое воздействие. А вот если бы автор назвал свой цикл “Подземный филиал больницы Павлова”, то впечатление оказалось бы значительно слабее.

Далее я узрел очень большую и совершенно загадочную конструкцию Ксавье Вейяна. Представленное чудо техники состояло из сложного набора колес, желобов и цепных передач, но зато именовалось просто и понятно — “Кукушка”. На самом деле это, конечно, не кукушка, а новый тип вечного двигателя. Причем, судя по вялой реакции зрителей, с нулевым коэффициентом полезного действия.

Осмелюсь посоветовать господину Вейяну дополнить свое изобретение дореволюционной швейной машинкой “Зингер”, мясорубкой эпохи развитого социализма и старинными часами с кукушкой, которые хоть как-то оправдывали бы название этой махины.

В следующем зале всеобщее внимание привлекала гора алюминиевой посуды. Я попытался подсчитать все эти чашки, кружки и мисочки, однако на пятом десятке сбился. Но можно не сомневаться, что их ровно 108 штук, поскольку индиец Субодх Гупта назвал свое произведение “Праздник для ста восьми богов”.

После такого праздника двухметровый “лайтбокс” Сергея Браткова, на котором запечатлена группа людей, самозабвенно купающаяся в жидкой грязи, уже не впечатляет.

Кстати, следует отметить, что рядом с экспонатами лежат листки с подробными аннотациями. Они весьма облегчают восприятие экспозиции, так как написаны очень простым и ясным языком. В этом легко убедиться из следующего пассажа: “В отличие от цифровой визуализации, образ не только заимствуется и синергетически комбинируется с музыкальным “сетом”, но и репрезентирует себя”. Ну как, правда, все ясно?

Однако и без аннотаций обойтись нельзя. К примеру, вряд ли рядовой посетитель музея смог бы самостоятельно постичь световое шоу Чарльза Сандисона. В затемненной комнате по стенам в виде световых зайчиков хаотически мечутся отдельные английские слова, повторяющиеся сотни раз. Среди них “мужчина”, “женщина”, “отец”, “ребенок”, “пища”, “мертвый” и так далее. Оказалось, что весь фокус заключается в том, что “мужчина” при столкновении с “пищей” проглатывает ее, а при слиянии с “женщиной” становится “отцом”, причем возникает новый зайчик “ребенок”. И только при встрече со словом “мертвый” бедный “отец” прекращает свою беготню по стенам.

В целом, вся эта очень сложная затея, дающая очень скромный эффект, напоминает пресловутую стрельбу из пушки по воробьям.

Разобравшись со свистопляской зайчиков, я направился к картине Олега Голосия “Девочка со скрипкой”, которая меня весьма озадачила. На ней во вполне традиционной манере изображена симпатичная девчушка. В руке она держит скрипку, словно заслоняя ее от набегающей морской волны. Да какое же это современное искусство, если все понятно?! Но тут меня осенило: вероятно, картину планировали повесить вверх ногами, а потом в спешке об этом позабыли...

Однако милая девочка бледнеет перед огромным полотном Навина Раваншайкуля. На нем выписана сотня персонажей, имеющих отношение к истории искусства. На переднем плане картины импозантный мужчина играет в шахматы с абсолютно голой женщиной (на снимке). И хотя позицию на шахматной доске проанализировать сложно, мат с помощью какого-нибудь темпераментного зрителя возможен в любой момент...

Поражает и фотосерия Олега Кулика, где человеческие тела сплелись в самых сверхъестественных позах, которым позавидовала бы даже “Камасутра”. И только аннотация слегка проясняет эти сцены вольной борьбы: “Художник дает нам возможность видеть столько, сколько мы хотим, но без полного понимания увиденного”. Ну что ж, как говорится, и на том спасибо.

Вроде бы невинная серия фотографий Бориса Михайлова “Футбол”, оказывается, тоже имеет сексуальный подтекст. Как разъясняет аннотация, “Метафоричность футбола удивительным образом резонирует со снова актуальными топиками Фрейда. С этой точки зрения, ноги рассматриваются как фаллос и Эго, ворота — как влагалище, мяч — как сперма...” Жаль, что такой футбол мы не отправили на первенство мира в Германию — наша сборная обязательно возвратилась бы с золотыми медалями.

Проглотив лошадиную дозу современного искусства, я, пошатываясь, побрел к лифту. Внизу рамка металлоискателя зафиксировала, что данный посетитель не стащил ни одной мисочки из “Праздника для 108 богов”.

Уже выйдя на улицу, я вспомнил прекрасную сказку Андерсена “Новое платье короля”. В ней все, кто не восторгался роскошными нарядами голого монарха, объявлялись либо глупцами, либо занимающими не свое место. Так что, уважаемые сограждане, посетив Музей современного искусства, не вздумайте возопить “А король-то голый!” Просто согласитесь с тем, что цирк тоже имеет право на существование. Конечно, при условии, что он не пытается подменить собой оперу.