сегодня: 23 января, вторник
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 174 от 28 ноября 2006 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Архив

  « Январь 2018 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

  Главная / НОВОСТИ СПОРТА / Заложник авторитета

28.11.2006 , № 174 от 28 ноября 2006 г.

Двенадцать лет назад он вместе с болгарином Христо Стоичковым получил Золотую бутсу как лучший бомбардир чемпионата мира. Казалось, перед ним открываются широкие горизонты, но случилось так, что мундиаль стал
для 25–летнего футболиста вершиной карьеры. 25 октября ему исполнилось 37 лет. Его ровесник Андрей Канчельскис до сих пор выходит на газон, а он уже много лет не играет на высшем уровне. Читатель, наверное, уже догадался, что нашего героя зовут Олег Саленко.

— Олег, Ваш переход из тогда еще ленинградского “Зенита” в киевское “Динамо” стал первым в СССР, за который были заплачены деньги. Роль первопроходца не пугала?

— Абсолютно. Просто так получилось, что переход совпал с перестройкой. Были легализованы финансовые отношения. В “Зените” меня пытались удержать всеми силами. Пугали санкциями контрольно-дисциплинарного комитета. А тогда ведь как было: если эта инстанция запрещает переход, изменить уже ничего нельзя. На первом заседании комиссии решение так и не было принято. Перед повторным собранием Валерий Лобановский дал мне пару наставлений. Мол, если тебя не отпустят, говори, что будешь подавать в суд. В итоге пришли к компромиссу: киевлян обязали заплатить за меня “Зениту” энную сумму.

— Цифру помните?

— Поначалу за меня просили миллион рублей — немыслимая по тем временам цифра. Но потом “Зенит” и “Динамо” сошлись на 36 тысячах. Однако то, что впервые в СССР за переход футболиста были заплачены деньги, уже многого стоило.

— Наибольшее признание Вы получили как нападающий сборной России. А жить после завершения футбольной карьеры предпочли в Киеве. Почему?

— За границу я ведь уезжал из Киева. Здесь у меня остались родители, друзья. А в Питере даже квартиры не осталось. Я вообще до сих пор не считаю Россию и Украину разными странами. Для меня они составляющие Советского Союза.

— После развала СССР Вы надолго не задержались в Украине. Ваша зарубежная карьера началась с испанского “Логроньеса”. В первые недели Вашего выступления за “Логроньес” в прессе появилась информация о месячной зарплате Олега Саленко в клубе. Сумма фигурировала смехотворная — 400 долларов. Неужели и вправду столько получали?

— Нет, конечно. Просто в те годы практически во всех испанских клубах существовали так называемые двойные контракты — “белый” и “черный”. Согласно “белому”, который подавался в налоговые органы Испании, я действительно получал 400 (он и был задекларирован в СМИ), но по “черному” сумма была несоизмеримо выше. Такая двойная бухгалтерия объяснялась высокими — до 50 процентов — налогами, предусмотренными законодательством этой страны.

— Олег, говорят, что после столь яркого дебюта в чемпионате Испании в межсезонье Вас приглашали “Сарагоса”, “Валенсия” и “Депортиво”. Почему же Вы решили остаться в скромном “Логроньесе”?

— Действительно, все три названных клуба проявляли живую заинтересованность в моих услугах. Но на мое решение повлияла беседа с президентом “Логроньеса”. Маркус Эгузапал пригласил меня с женой на семейный ужин на свою виллу под Мадридом. Такое приглашение уже само по себе многого стоило. В итоге мы с супругой гостили у него три дня. И за это время Маркус уговорил меня подписать трехлетний контракт. Выдвинул убедительный аргумент: “Отыграешь за “Логроньес” сезон, а затем будем оформлять твой трансфер в более солидный клуб. В любом случае обижен не будешь”. Я и согласился. В моем первом полном сезоне в Примеро “Логроньес” наделал много шуму. Дома обыграли даже “Барселону”. Я забил 16 мячей и занял шестое место в списке лучших бомбардиров чемпионата Испании. А после окончания сезона начал готовиться к мундиалю.

— После шести голов на чемпионате мира Вас, наверное, завалили предложениями?

— А вы как думали? Звали в мадридский “Реал” и “Барселону”. Но я считал, что для таких клубов еще не созрел. А вот для “Валенсии”, как мне казалось, вполне. Тем более в том составе эта команда могла замахнуться на многое.

— Почему же у Вас там не заладилось?

— Сезон мы начали неплохо. Какое-то время даже шли на втором месте. Но затем у меня возник конфликт с главным тренером бразильцем Перейрой. Суть нашей размолвки? Когда я узнал, что он хочет прикупить в команду еще пару нападающих (это при Миятовиче, Пеневе и мне), причем своих соотечественников (как потом прочитал в газетах, с каждого такого трансфера Перейра получал 15 процентов), высказал ему все, что думал по этому поводу. Несколько месяцев он меня вообще не ставил в состав. Но в декабре на церемонии вручения мне “Золотой бутсы”, а ему звания лучшего тренера мира мы в самолете откровенно поговорили и помирились. Я вновь стал выходить на поле. В этот период у нас начался настоящий подъем. Впервые в своей истории обыграли в Мадриде “Реал” — я тогда забил королевскому клубу два мяча. Игра потихоньку наладилась, стал регулярно забивать. А затем получил травму — повредил мениск и “вылетел” на два месяца. За это время Перей­ру сняли, и клуб принял Луис Арагонес. Сезон завершился, и я уехал в отпуск, предварительно сказав менеджеру, что, если будут приглашать клубы, выступающие в Лиге чемпионов, пусть внимательно рассматривает варианты. А когда вернулся из отпуска, менеджер заулыбался: “Тебя ждут в Глазго”.

— Опишите Вашу первую реакцию.

— Все было как-то буднично. Президент “Валенсии” Паке Роке тогда прямо сказал: “За тебя шотландцы платят огромные деньги (по данным испанских СМИ, около 5 млн долларов. — Авт.). Но решай сам. Захочешь остаться здесь — не буду рассматривать это предложение”. Я попросил время на размышления. Позвонил Алексею Михайличенко, который в свое время играл в “Рейнджерсе”. Он сказал: “Езжай, не пожалеешь”. Манила меня и Лига чемпионов. Состав у шотландцев ей, кстати, соответствовал: Пол Гаскойн, Брайан Лаудруп, Алли Маккойст. Не приходилось жаловаться на условия личного контракта. Одним словом, я решился. Не знал ведь, какой на самом деле уровень их национального чемпионата.

— Вы были разочарованы увиденным?

— А чем восхищаться? Две команды европейского уровня — “Глазго Рейнджерс” и “Селтик”, а остальные на несколько порядков слабее. По всем параметрам: составу, финансовой мощи, инфраструктуре. Да, бьются до конца, полностью отдаются игре. Но это далеко не та же Испания. Играть в национальном чемпионате было просто неинтересно.

— И в этот момент к Вам обратился президент турецкого “Истамбулспора”...

— Честно говоря, до встречи с ним даже не знал о существовании этого клуба. Купился на обещания турка: он сказал, что удвоит мою зарплату и через полгода продаст в солидный клуб.

— То есть он думал сделать на Вас бизнес?

— Наверное. Он выкупил мой контракт у “Глазго”. С президентом “Рейнджерса”, кстати, расстались почти друзьями. Он мне даже помогал в оформлении нового соглашения с “Истамбулспором”.

— В Турции Вы опять неплохо начали.

— Был в хорошей форме. За полсезона забил дюжину голов. И почти все эти матчи команда выиграла. Из зоны вылета мы поднялись в середину турнирной таблицы. Президент “Истамбулспора” мечтал сделать из клуба новый “Галатасарай”.

— С “Истамбулспора” и началась Ваша эпопея с травмами и клиниками?

— Да. Год играл с микротравмой, полученной еще в “Валенсии”. Нога меня уже определенно беспокоила. Но операцию все откладывал. А потом получил вызов в сборную России от нового главного тренера Бориса Игнатьева. В Москве меня осмотрели местные эскулапы и настоятельно порекомендовали лечь под нож. С этого момента и началась черная полоса в моей жизни: операция за операцией. Лечили меня и российские, и испанские, и швейцарские доктора. Сначала в ногу вставили штырь. Через месяц его вытащили. Я начал восстанавливаться, постоянно летал из Турции в Испанию на осмотры. Так прошло полгода. Чувствую, что нога все равно “не бежит”. Клуб отправил меня в США к профессору Леймоху, который был официальным врачом на Олимпийских играх в Атланте. Он сказал, что, когда вытаскивали штырь, задели нерв. Нужно было все начинать заново. То есть целый год пошел насмарку.

— Мысли о завершении игровой карьеры еще не посещали?

— Старался гнать их прочь. Тем более один хороший знакомый, президент испанского клуба “Кордоба”, настоял на моем возвращении на Пиренеи. Повезло, что у меня в контракте с турками был пункт, согласно которому я мог полгода бесплатно отыграть за другой клуб. То, что “Кордоба” выступала во втором дивизионе, меня не очень смущало. Я набрал форму, сыграл за команду шесть игр. Но турки, узнав об этом, подали соответствующий запрос в УЕФА. А испанцам сказали, что, если они и дальше заинтересованы во мне, то нужно заплатить за трансфер три миллиона долларов. “Кордоба” такую сумму явно бы не потянула. Пришлось уходить.

— В Украину или Россию Вас больше не звали?

— Мог оказаться в родном “Зените”. С президентом клуба Мутко договорились по деньгам. Я специально опустил планку. Сказал, что сезон отыграю с небольшой зарплатой, а потом разберемся. Но на тот момент наставник “Зенита” Анатолий Давыдов попросту испугался брать меня к себе в команду: “Мы с тобой еще вместе играли, будешь для ребят вторым авторитетом”. Услышав такое, я был просто в шоке. А он еще оправдывался: “Пойми, я молодой тренер, футболисты будут слушаться не меня, а тебя”. И такова, увы, стандартная психология большинства российских и украинских наставников. Говорю так, потому что практически идентичная ситуация у меня сложилась с киевским “Арсеналом”. Там мне похожие фразы говорил Вячеслав Грозный.

— Вы некоторое время возглавляли сборную Украины по пляжному футболу. Что можете рассказать об этом этапе карьеры?

— Это было больше хобби, чем работа. Началось все с того, что друзья предложили сыграть за команду украинского музыкального канала OTV. Через год была создана Ассоциация пляжного футбола и проведен первый чемпионат страны. Наша команда, в которой играл и Юрий Калитвинцев, стала чемпионом Украины. А на следующий сезон начали формирование сборной страны, и руководство ассоциации предложило мне ее возглавить. Съездил на первый международный старт, пообщался с выступающим за сборную Франции Эриком Кантоной, испанскими ребятами. Для них пляжный футбол — развлечение. В отечественной же ассоциации нам твердили, что на турнирах нужно работать на результат. Мне такая философия не импонирует, я понял, что это не мое. 

— Чем сейчас занимаетесь?

— Прошлой весной наконец-то получил тренерскую лицензию. Учился три месяца. Вместе со мной за партами сидели Владимир Бессонов, Александр Заваров, Павел Шкапенко, Юрий Максимов, Алексей Герасименко и Мирон Маркевич. Теперь могу тренировать команды первой украинской лиги или быть помощником наставника высшей лиги. Предложений только пока не поступало.

 


КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.