Украинская танцевальная пара Елена Грушина — Руслан Гончаров оставляют пока открытым вопрос о завершении спортивной карьеры, о чем они заявляли ранее. «Давайте вернемся к этой теме позже», — сказали фигуристы в эксклюзивном интервью.

Супружеская пара 31-летняя Елена Грушина и 33-летний Руслан Гончаров завоевала бронзовую медаль ХХ зимних Олимпийских игр в Турине. К этой награде одесские фигуристы шли долго и трудно.

— Что значит для вас олимпийская награда?

РУСЛАН: — Когда мы выступали, не думали о наградах. В начале программы, помню, стал в первую позицию, а очнулся только с последним аккордом. Мы даже не помним, кто нас первым поздравил. После выступления мы с Леной сидели в раздевалке и минут 15 ждали окончательного результата. Никому не пожелаю этих пятнадцати минут, это был кошмар! Когда выступила последняя пара и мы поняли, что есть медаль, Лена заплакала. К нам кто-то подбежал, потом появились вы, потом Морозов...

ЕЛЕНА: — Олимпийская награда — это очень важная веха в нашей жизни. Эта «бронза» равноценна «золоту», потому что она долгожданная и выстраданная. Если бы ее не было, для нас это была бы драма.

— Возможно ли  сегодня обыгрывать Навку и Костомарова?

РУСЛАН: — Мы могли бы завоевать и «золото». Я объясню. Политику фигурного катания определяет узкий круг людей, который решает важные вопросы, в том числе и в неофициальном общении друг с другом. Та же Россия принимает в этом активное участие, активно лоббируя свои интересы, и поэтому с ней больше считаются.

— Вместе с тем, согласитесь, спортивная борьба была достаточно честной, что не так часто случается в спортивных танцах на льду.

РУСЛАН: — Да, вы знаете, это просто удивительно. Как будто кто-то специально отсеивал более слабых. Невозможно объяснить, к примеру, почему упали итальянцы Фузар-Поли и Маргальо. За медали действительно боролись пары, примерно равные по уровню мастерства.

ЕЛЕНА: — И все же в обязательном танце нас засудили. Только большой опыт помог нам не запаниковать. Мы уже так привыкли, что нам создают всяческие проблемы, что научились справляться с собой. Хотя когда увидели себя на пятом месте после обязательной программы, то почувствали какой-то негатив по отношению к нам. Мы знаем одного судью, который подходил ранее к Руслану и восторгался нашими программами. А в Турине этот судья почему-то все время отводил глаза. И не только он. Я хочу сказать, что, очевидно, готовился другой сценарий развития событий. Но, как говорится, для нас «сошлись звезды» — мы выступали уверенно, и прокаты наших программ были лучшими в сезоне.

— За многолетнюю спортивную карьеру вы создали немало программ. Какая из них вам наиболее дорога?

РУСЛАН: — По логике, та, которая принесла нам олимпийскую медаль. Но вот первая, которую поставил Морозов, — «Дон Кихот» Бонда — была особенной, напористой, сложной, ее даже физически трудно было исполнять. Как-то мы случайно включили кассету с ее записью и замерли: там столько идей, находок! Сейчас с новыми правилами очень тяжело это сделать. Очень нравится прошлогодняя — на музыку Вивальди, а также программа 2004 года, посвященная жертвам терактов, когда я выступал в форме солдата, а Лена в платье, символизирующем птицу мира. Последнюю я раз пять просматривал.

ЕЛЕНА: — Смотреть старые программы очень интересно и полезно — видишь, как меняется стиль, внешность. Со временем на многие вещи смотришь по-другому.

— Вы почти десять лет живете в США. Что заставило вас уехать из Украины?

ЕЛЕНА: — У нас тогда был тяжелый период. Мы все чаще проигрывали, стали занимать низкие места, поэтому вопрос стоял так: или уехать, или заканчивать выступления. В тот момент нас пригласили Наталья Линичук и Геннадий Карпоносов. Уезжали мы без чьей-либо помощи, в том числе украинской федерации, за свои деньги. Мы долго нуждались, хорошо, что были студенческие карточки на питание. Можно сказать, что российские тренеры продлили нам жизнь в спорте. Хотя теперь, когда мы сами тренируем деток, понимаем, какую травму нанесли нашему первому тренеру Александру Тумановскому. Он научил нас азам танца, вкладывал в нас душу. Но, повторяю, у нас не было выхода.

— Вы работали с Линичук и Карпоносовым, Татьяной Тарасовой, но к медали вас привел Николай Морозов. Нет ощущения потерянного на других тренеров времени?

РУСЛАН: — Все они великие специалисты, и каждый из них внес свой вклад в наш успех. Это потом мы поняли, что нас в какой-то степени продавали... Я бы сказал, что Морозов отшлифовал нас. У нас с ним полное взаимопонимание, хотя, конечно, тренировки — это сложный процесс. Бывает, не получается какой-то шаг, Коля Морозов кричит, Лена нервничает, плохое настроение не уходит неделями.

ЕЛЕНА: — Мы по натуре очень дисциплинированные, сказывается старая школа. Я сейчас смотрю на молодых и думаю: если бы мы так вели себя с Линичук, она бы с нами не работала. Да, мы спорим, кричим, но в итоге говорим Коле: если ты так считаешь, мы сделаем.

— Супружеским парам легче выступать на льду, чем просто спортивным партнерам?

РУСЛАН: — Да, почему-то если есть зависимость друг от друга, проблем меньше. Нам вместе легче добиваться цели.

ЕЛЕНА: — Я слышала от других пар, не супружеских, например, такое: быстрее бы закончилась тренировка, видеть его (ее) не могу. У нас такого никогда не было. При этом у нас разные характеры.

— Вы собираетесь приехать в Украину?

— Обязательно. Сейчас мы как раз решаем этот вопрос, а также вопросы нашего участия в пос­леолимпийском турне.

Людмила ВЛАСЮК,
Юрий ЩЕРБАК.
Турин.