Трудно припомнить прецедент, когда бы художника, произведения которого были выдвинуты на соискание Шевченковской премии и не получили «благословения» Комитета по премиям, выдвигали бы на эту премию вторично. А вот во Львове убеждены, что художник Евгений Безниско как никто другой заслуживает эту высочайшую художественную награду Украины. Поэтому его имя снова в списках номинантов. В этот раз инициатором выдвижения стал коллектив Львовского национального университета имени Ивана Франко.

Выставка произведений художника развернута в Киеве в Музее литературы. Ознакомившись с ними, испытываешь удивление от разнообразия техник, яркости художественного языка, глубины проникновения в образы то ли портретированного человека,  то ли иллюстраций к литературным произведениям. В каждом портрете — главная мысль, которая не дает покоя душе изображаемого человека, какой бы эпохе она ни принадлежала. Таковы Иван Мыколайчик и Пилип Орлик, Иван Мазепа и Иосиф Слепой, другие деятели, пленявшие воображение художника. А пейзажи Евгения Безниско не просто зарисовки природы. В них тревога и боль Чернобыля, и любовь и восхищение («Закоулки Львова», «Снег в Карпатах» и т.п.), и отношение к тому, что отображается в красках, определенное расположение духа, который  передается и тому, кто остановился возле картины.

Но главное место на выставке занимает, конечно же, цикл иллюстраций к франковскому «Моисею». Да и иллюстрации ли это  или автономные произведения, свой взгляд на написанное Франко? К тому же на прошлой выставке, в том же таки музее, на той же стене висели графические работы на тему «Моисея», которые поражали проникновением в содержание поэмы, в ее философию. Теперь же здесь выставлены работы, выполненные пастелью на ту же тему.

— Почему так, господин Евгений? Почему Вы сделали другую серию?

— Произведение Франко настолько глубоко и интересно, что может дать толчок еще не для одной работы. Новая серия — не повторение графических работ, это новое. В прошлом году побывал в Египте, в Синае, в Сирии. Мне давно хотелось побывать в тех местах, посмотреть на арабские пустыни, на те места, по которым  Моисей водил свой народ. Ужасно интересно было побывать среди бедуинов, в их поселении. Мне показалось, что за три с половиной тысячи лет ничего не изменилось, та же природа, такие же люди. Возвратился домой — и сразу же за работу. За год создал эту серию.

— А та, графическая?

— Она не покрывается пылью где-то в уголке. Дело в том, что у меня тесные связи со Львовским университетом. Началось с того, что меня пригласили там сделать выставку по Франко. Прошла она хорошо. И я подарил университету более 80 работ. Потом там была презентация моего альбома. Теперь я постоянно делаю выставки в университете. Там уже есть около 130-140 моих работ по Франко.

Университетом руководит очень мудрый человек Иван Вакарчук. Он беспокоится не только об образовании студентов, но и об их гармоничном развитии. В университете, который носит имя Ивана Франко, должен жить дух того «явления национального интеллекта» (выражение Евгения Меланюка), которым он был. А это много стоит для воспитания молодого поколения. Поэтому думаю и дальше делать там выставки, покажу и свои монотипии (эта более сложная работа) к «Захару Беркуту».

— А как давно Вы обратились к «Моисею»?

— Фактически с него я начинал работать над Франко. А потом на некоторое время оставил. Иллюстрировал произведения Шевченко. Имел даже выставку линогравюр. Но один из моих учителей, знаменитый график Леопольд Левицкий, как-то мне сказал: «Коллега, вы когда-то возвратитесь к «Моисею». И как в воду смотрел. Через 40 лет я таки возвратился к этому большому произведению.

— О Вас говорят, как о художнике львовской школы...

— Да, как художник, я сформировался во Львове. Но родом я с Киевщины. В Киеве окончил художественную школу. Работал в Донбассе. А потом поступил в Львовский институт декоративно-прикладного искусства. Моими учителями были такие выдающиеся художники, как Леопольд Левицкий и Роман Сельский. Так какую еще школу я должен был наследовать?

В институте мы и познакомились с Теодозией (Фаной) Брыж, чрезвычайно талантливым человеком, которая со временем стала выдающимся скульптором. Мы прожили  с Фаной 41 год. Уже семь лет ее нет. Это большая потеря. Но удалось сохранить ее мастерскую, создав там музей. И наблюдателем от картинной галереи в нем работает моя вторая жена Леся, которая с уважением относится к памяти Фаны. Привела в порядок все бумаги. Считаю, что мне в жизни очень повезло с женщинами. И Теодозия, и Леся — необычные личности. Леся, например, уже совсем не в юном возрасте принялась рисовать, и так, что уже есть пять выставок.

— На открытии выставки говорили о Ваших монументальных работах. Несколько слов о них.

— Важнейшие для меня три. Прежде всего, задуманный еще с Теодозией Брыж мемориал в память сечевых стрельцов на горе Маковка в Сколовском районе. Воплощать его пришлось нам вдвоем с сыном. Нелегкая была работа. Но зато теперь, когда на Маковку летом происходит буквально паломничество для оказания почестей памяти погибших, я вижу, что моя работа служит людям. Потом большая мозаика на церкви в Лысовичах и в Золочеве. 64-метровое мозаичное панно в память жертв НКВД. О более мелких работах я не говорю.

Все, что делаю, должен делать для людей, что-то приносить их душам. Искусство не должно быть элитарным. К сожалению, духовные потребности сегодня не на том уровне, чтобы каждого человека потянуло в картинную галерею, на выставку, в театр, а не только к телевизору. Чтобы изменить это, мы должны много работать. Если можешь что-то сделать для духовного развития людей, делай, не ленись, работай. Это мое глубокое убеждение и мой образ жизни, извините за высокопарность. Когда-то Пикассо говорил нечто подобное: «Дайте мне музей, и я наполню его». Я, наверное, тоже мог бы наполнить музей. И все же хочется еще делать и то, и то, и то. А времени не хватает, годы летят, надо спешить.

И в завершение хочу высказать одну претензию. На Шевченковскую премию каждый год выдвигаются художники из разных городов страны и даже из диаспоры. Надо сделать так, чтобы у них были одинаковые условия для показа своих  работ. Спасибо директору музея литературы Галине Алексеевне Сороде за то, что она дала приют моим работам. Но ведь не у каждого из выдвинутых на премию художников произведения связаны с литературой. Неужели в столице нельзя  найти зала, чтобы там представлять произведения всех выдвинутых, чтобы члены Комитета могли спокойно прийти и посмотреть картины, пообщаться с посетителями выставок, узнать их мнение? Это было бы справедливо.

Интервью взяла
Лариса КЛЕВЦОВА.