сегодня: 24 ноября, пятница
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 179 от 07 октября 2010 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Акценты дня



Архив

  « Ноябрь 2017 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

  Главная / ДИСКУССИЯ / Прощание с идеологемами

Прощание с идеологемами
07.10.2010 , № 179 от 07 октября 2010 г.

Эксклюзив
Нездоровый ажиотаж вызвало желание нового директора Института национальной памяти доктора исторических наук и члена-корреспондента АН Украины Валерия Солдатенко рассмотреть с научной точки зрения идеологемы, получившие распространение в последние годы в определенных кругах. Что за этим стоит? Этот вопрос “РГ” задала непосредственно Валерию Солдатенко.

Здание без фундамента

— НАВЕРНОЕ, мне сложнее, чем кому-либо, ответить на этот вопрос, — разводит руками Валерий Федорович. — Имея более 600 научных публикаций и 40 лет “прожив” в академической науке, свои дальнейшие перспективы я видел только в науке. И поэтому не сразу согласился занять нынешнюю должность. С другой стороны, аргументы тех, кто хотел моего назначения, сводились к желанию добавить больше научности в работу учреждения. Наверное, сказанное мною в таком случае не вполне прямо корреспондируется с преды­дущей деятельностью Института национальной памяти. Естественно, в неоднородном по составу и, соответственно, по своим взглядам обществе кому-то не нравится моя позиция. Но начавшиеся нападки не имеют ничего общего с характером научной дискуссии. Вы сказали “ажиотаж”, но в определенной мере это даже истерия. Правда, мне придает уверенности то обстоятельство, что внутренне я в ладах со своей совестью и знаю: моя позиция основывается на серьезном научном фундаменте.

— Особый резонанс вызвали ваши слова о том, что не считаете “голодомор” геноцидом.

— Так случилось, что я одним из первых в Украине занялся изучением тех трагических событий. В 1987 году Владимир Щербицкий в докладе “О 60-летии установления советской власти на Украине” впервые открыто сказал не только о продовольственных затруднениях, но и о голоде 1932-1933 годов. С учетом международного резонанса к тому времени проблема вызрела и приобрела определенную остроту. И тогда в Институте истории партии при ЦК КПУ приняли решение обнародовать соответствующие документы, к отбору которых я имел непосредственное отношение. В постановлении ЦК КПУ от 26 января 1990 года, над проектом которого работал и я, дана принципиальная оценка: голод 1932-1933 назван страшной трагедией, случившейся по вине политики Сталина и его окружения. Этим постановлением предопределялась публикация документов в 1991 году. Уже позже, как человек, работавший с архивными документами, я имел моральное право на то, чтобы в 2003 году выступить со статьей “Голодный тридцать третий. Субъективные мысли об объективных процессах” в еженедельнике “Зеркало недели”.

— А в чем субъективность?

— Дело в том, что неоднозначные процессы рассматривались через призму субъективного фактора: голод — это результат действий определенных людей, решивших наказать украинскую нацию. Я же пытался обратить внимание, что существует и объективный фактор для принятия любых решений, которые появляются не спонтанно, а при определенных исторических обстоятельствах. Решения о форсированной индустриализации и коллективизации принимались в сложнейших условиях раскола мира на противоборствующие лагеря. И этих обстоятельств не может не учитывать объективный историк. Наверное, не все решения, принимаемые в стране, были верными. Но в тех условиях никто не предложил иного механизма вывода страны на тот уровень промышленного производства, который обеспечил бы затем должный уровень в противостоянии с Германией. Поскольку подобный подход в то время выглядел чем-то исключительным, пришлось прибегнуть к термину “субъективные мысли”, хотя, конечно же, этого можно было и не делать.

К сожалению, кое-кто эту статью считает моим желанием вообще отрицать голод, хотя ничего подобного я никогда не говорил. А когда пришел в институт и журналисты попросили меня высказать отношение к этой статье, я ответил, что не встречал документов, подтверждающих спланированный, организованный характер голода. В этом смысле семантика слова “голодомор” для меня ясна — сознательно заморить голодом. С чем я категорически не согласен.

— Но у Станислава Кульчицкого в книге “Почему он нас уничтожал?” есть целый раздел, посвященный документальному подтверждению версии о голоде как заранее спланированной акции.

— Я внимательно ознакомился с этим разделом. Станислав Владиславович анализирует только один документ — телеграмму Сталина от 1 января 1933 года. И все. И я ближе к точке зрения многих как украинских, так и зарубежных авторов, которые считают, что голод стал во многом неожиданным для руководства страны. Другое дело, что в динамике трагедии можно было предпринять более энергичные меры, переакцентировать политику, направленную на конвертацию зерновых запасов в золото, за которое покупалось необходимое промышленное оборудование, что, надо признать, тоже было сделать очень непросто. Но, наверное, и можно, и нужно было искать альтернативные решения.

Для историка условное строение, воссоздающее контуры общественного явления, состоит из трех элементов. Законодательные и нормативно-директивные документы — это фундамент. Далее стены — исполнительные документы, факты. И завершающий элемент — крыша, то есть оценки явления. На сегодняшний день здание, именуемое “голодомором-геноцидом”, для меня представляется недостаточно обоснованным, как не имеющее фундамента.

Отечественная или Вторая мировая?

— Теперь о втором моменте, вызвавшем неоднозначные оценки. Почему вы против героизации Бандеры и Шухевича?

— Опять же, как ученый, я хотел бы иметь убедительные свидетельства личного героизма этих людей в борьбе. Недавно у нас прошел “круглый стол”, посвященный партизанскому движению в годы Великой Отечественной войны, где мы могли видеть документы, подтверждающие героизм партизан и подпольщиков. В то время мир раскололся на гитлеровскую и антигитлеровскую коалиции. И возникает вопрос: в каком лагере находились Бандера и Шухевич? И говорить о “советской оккупации”, о том, что им не с руки было находиться в антигитлеровском лагере, — это просто искать оправдание действиям этих людей. Кто же тогда боролся за Украину и спас ее от порабощения? Кто обеспечил соборность Украины в нынешних границах? Кто сделал Украину членом ООН? Наверное, больше оснований считать, что это сделали те, кто боролся против Гитлера, а не занимал иную позицию.

— По вашему мнению, термин “Великая Отечественная война” применим по отношению к Украине? Или же надо остановиться на определении “Вторая мировая война”?

— История так распорядилась, что Украина была вовлечена во Вторую мировую войну с самого ее начала. Процесс присоединения Западной Украины к УССР в 1939 году проходил не только дипломатическим путем. Но есть и другая дата — 22 июня 1941 года, когда эти же земли уже были составной частью УССР. И война, начавшаяся на этом этапе, вполне правомерно именуется Великой Отечественной. Сколько угодно можно сегодня говорить о тоталитаризме и репрессиях, но народ поднялся на войну, ставшую для него и отечественной, и священной. 60 процентов украинцев Гитлер планировал выселить или уничтожить, остальных превратить в рабов. Практически в каждой украинской семье есть погибшие. И это не тот случай, когда оправдан поиск определений, по сути направленных на принижение победы, доставшейся нам такой огромной ценой. Все это слишком болезненно воспринимается подавляющим большинством граждан и не дает нам права забывать о той великой войне и великой Победе.

И надо быть последовательным до конца и прямо отвечать на естественный вопрос: кто в каком лагере находился и в борьбе против кого проявлял свой героизм? Если это героизм против победителей фашизма, стремившегося к мировому господству и угрожавшего цивилизации, то логичное заключение ставит, как минимум, под серьезное сомнение предпринятые акции. Недаром, наверное, их “не поняла” и Европа, народы которой также выступили против нацистского порабощения.

— В одном из своих недавних интервью вы сказали, что придерживаетесь левых убеждений. Это ведь сейчас немодно...

— Накопленный багаж аргументов говорит мне о том, что борьба за социальную справедливость и равенство не случайна. Возможно, а теперь, наверное, и очевидно, не совсем успешной была одна из попыток, с которой мы имели дело в недалеком прошлом. И я готов выслушать аргументы в пользу того, что принципы социальной справедливости можно реализовать вне левой идеи. Более того, согласиться с этими аргументами, если они будут убедительными. Но пока я не знаю иной социальной доктрины, которая позволяла бы мне судить о том, что рыночная экономика, расслаивающая общество на богатых и бедных, — это единственный вариант и вообще лучший образец для человечества.

 

Автор: Владимир БОГУН.
КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.