сегодня: 25 июня, понедельник
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 82 от 08 мая 2010 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Акценты дня



Архив

  « Июнь 2018 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

  Главная / ДИСКУССИЯ / Сталин заслужил памятник ко дню победы

Сталин заслужил памятник ко дню победы
08.05.2010 , № 82 от 08 мая 2010 г.

«Держал себя как подобает Верховному Главнокомандующему»

«Я БЫЛ поражен его спокойствием. Я видел перед собой человека, который держался совершенно так же, как и в мирное время. А ведь время было очень тяжелое. Враг был под Москвой в каких-нибудь 30 километрах, а местами — и ближе», — такое впечатление вынес из встречи со Сталиным в тяжелые дни битвы под Москвой легендарный летчик Михаил Громов (Громов М.М. На земле и в небе).

Хорошо известно, как позорно драпало за границу, бросив на произвол судьбы свою еще сражающуюся армию, руководство Польши в 1939-м, как развалилось деморализованное стремительным немецким наступлением правительство Франции в 1940-м. Совсем иначе обстояло дело в Кремле — даже в самые тяжелые для СССР моменты войны. В огромной степени это личная заслуга Сталина. Маршал Жуков по этому поводу отмечает: «И.В. Сталин был волевой человек и, как говорится, «не из трусливого десятка». ...Твердо управлял страной, вооруженной борьбой и международными делами. Даже в момент смертельной опасности, нависшей над Москвой, когда враг находился от нее на расстоянии 25–30 километров, И.В. Сталин не покидал своего поста, находился в Ставке в Москве и держал себя как подобает Верховному Главнокомандующему» (с. 340-341).

Об этом ведет речь и Яковлев: «В первые месяцы войны мы находились под впечатлением неудач, наши войска отступали, всем было очень тяжело. Сталин никогда не показывал вида, что и ему тяжело. Я никогда не замечал у него растерянности, наоборот, казалось, что настроение у него бодрое, отношение к людям терпимое. Он понимал, видимо, что в такие моменты людей нужно поддержать, подбодрить» (с. 489).

Выдержка и самообладание, неизменно демонстрируемые Сталиным, передавались всем остальным, укрепляя уверенность в своих силах и утверждая веру в окончательную победу над врагом. Маршал Баграмян в мемуарах пишет о своих первых встречах со Сталиным в начале 1942-го: «Из Кремля я вернулся весь во власти новых впечатлений. Я понял, что во главе наших Вооруженных Сил стоит не только выдающийся политический деятель современности, но также и хорошо подготовленный в вопросах военной теории и практики военачальник» (Баграмян И.X. Так шли мы к победе. — М.: Воениздат, 1977. — С. 61).

Баграмян рассказывает, как на встрече с военачальниками «Сталин достал из кармана кителя листок бумаги, исписанный мелким почерком. Подняв руку с трубкой, чтобы привлечь к себе внимание, он сказал, пряча в усах улыбку, что огласит сейчас один весьма актуальный документ. Это было письмо запорожцев турецкому султану...

...Вечер закончился, и у меня создалось впечатление, что он был организован не только для того, чтобы оказать внимание фронтовым военачальникам, но и с целью информировать их о ходе войны, о возросших возможностях нашей армии в связи с переходом экономики на военные рельсы. Видимо, И.В. Сталин стремился еще более упрочить в каждом из нас веру в нашу конечную победу, показать, что наш враг достоин презрения и ненависти. Наверное, потому и прочел Верховный Главнокомандующий письмо запорожцев турецкому султану» (с. 63-64).

Еще одна цитата из тех же мемуаров: «Мне представляется, что железное самообладание, исключавшее всякую нервозность и неуверенность в руководстве боевыми действиями войск в ходе войны, было одной из самых примечательных черт И.В. Сталина и благотворно отражалось на его военно-политической и полководческой деятельности» (с. 131).

Но Сталин умел мотивировать войска на отпор врагу не только демонстрацией воли и выдержки. Адмирал флота Советского Союза Николай Кузнецов, также отдававший дань описанным выше качествам Сталина, обращал внимание на то, как «в первые, самые тяжелые месяцы исторической обороны Одессы Ставка не ограничивалась приказами и директивами, отдаваемыми по принятой форме. Иногда телеграммы Ставки содержали не категорическое требование «остановить противника» или «удержать свои позиции», а просьбу к командованию на местах и к войскам продержаться до получения подкреплений или в течение какого-то времени

Такая телеграмма была получена в Одессе в середине сентября 1941 года: «Передайте просьбу Ставки Верховного Главнокомандования бойцам и командирам, защищающим Одессу, продержаться 6-7 дней, в течение которых они получат подмогу в виде авиации и вооруженного пополнения... И.Сталин». Мне известно, что этот текст был продиктован лично Верховным Главнокомандующим.

Неудивительно, что подобные обращения Верховного Главнокомандования быстро находили путь к сердцу рядовых бойцов. Не скрывая тяжелого положения с резервами или техникой, Ставка одним простым словом «просим» поднимала дух бойцов, в результате чего удары по врагу становились еще более мощными. Телеграмма, которую я процитировал, сыграла огромную роль в обороне Одессы. Фашистские полчища были надолго задержаны у стен этого города» (Кузнецов Н.Г. Курсом к победе. — М.: Голос, 2000. — С. 124).

Личные качества и стиль работы


СТАЛИН был человеком высокоодаренным. И, как справедливо указывает Жуков, «трудно сказать, какая черта характера у него преобладала». Выдающихся личных качеств, сыгравших положительную роль в войне, у Сталина было в достатке.

Во-первых, все мемуаристы, непосредственно общавшиеся с Верховным, обращают внимание на его феноменальную память — для полководца, как и для шахматиста, которому приходится держать в голове все ходы, это свойство крайне важно. «Обладая редкой памятью, он мог цитировать почти дословно большие отрывки из некоторых произведений» (Яковлев, с. 494). «У него была идеальная память на цифры, фамилии, названия населенных пунктов, меткие выражения» (Баграмян, с. 300). «У Верховного было какое-то особое чутье на слабые места в докладах или документах, он тут же их находил и строго взыскивал за нечеткую информацию. Обладая цепкой памятью, он хорошо помнил сказанное и не упускал случая довольно резко отчитать за забытое. Поэтому штабные документы мы старались готовить со всей тщательностью, на какую только были тогда способны», — пишет Жуков (с. 338).

И далее (с. 339): «Лишенный позерства, он подкупал собеседника простотой общения. Свободная манера разговора, способность четко формулировать мысль, природный аналитический ум, большая эрудиция и редкая память заставляли во время беседы с ним даже очень искушенных и значительных людей внутренне собраться и быть начеку».

Влияние этого качества на полководческую деятельность Сталина характеризует адмирал Кузнецов: «У Сталина была удивительно сильная память. Я не встречал людей, которые бы так много помнили, как он. Сталин знал не только всех командующих фронтами и армиями, а их было свыше ста, но и некоторых командиров корпусов и дивизий, а также руководящих работников Наркомата обороны, не говоря уже о руководящем составе центрального и областного партийного и государственного аппарата. В течение всей войны И.В. Сталин постоянно помнил состав стратегических резервов и мог в любое время назвать то или иное формирование...

...Такая память давала Сталину преимущество как Верховному Главнокомандующему. Он не нуждался в постоянных справках, хорошо знал обстановку на фронтах, положительные стороны и недостатки военачальников, возможности промышленности удовлетворять запросы фронтов, наличие в распоряжении Ставки запасов вооружения, артиллерии, танков, самолетов, боеприпасов, горючего, так необходимых войскам, и сам распределял их по фронтам» (с. 501).

Во-вторых, современников поражала работоспособность Сталина: «Работал Сталин много. И в редкие минуты отдыха он не мог обойтись без дела» (Кузнецов, с. 474); «И.В. Сталин в годы войны выполнял пять обязанностей... Работал он напряженно, по 15-16 часов в сутки» (Жуков, с. 325). Сам всецело отдаваясь делу разгрома врага, Сталин требовал того же от подчиненных. Жуков констатирует: «Подобная практика работы Ставки и ГКО была физически очень тяжела для их членов, но в ходе войны об этом не думалось: каждый работал в полную меру своих сил и возможностей. Все равнялись на И.В. Сталина, а он, несмотря на свой возраст, был всегда активен и неутомим» (с. 336).

Маршал Василевский, которому в годы войны довелось много работать бок о бок со Сталиным, пришел к тому же выводу: «Он сам много работал, но и умел заставить работать в полную меру сил других, выжать из них все, что они могли дать» (Василевский А.М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. — С. 501).

В-третьих, все высоко оценивают организаторские способности Иосифа Виссарионовича: «Сталину были присущи большие организаторские способности» (Василевский, с. 501); «в обеспечении операций, создании стратегических резервов, в организации производства боевой техники и вообще в создании всего необходимого для ведения войны Верховный Главнокомандующий, прямо скажу, проявил себя выдающимся организатором. И будет несправедливо, если мы не отдадим ему в этом должное» (Жуков, с. 343).

О том же свидетельствуют и другие высказывания. «Сталин был отличным Верховным Главнокомандующим. Он всегда был в курсе всех событий на фронтах и в тылу, вплоть до мельчайших подробностей. Каждый день он разговаривал не только с командующими фронтами, но и с некоторыми командующими армиями различных родов войск. Он знал досконально, какие технические и продовольственные заказы сделаны и когда поступят на фронт; знал все вооружение и как оно оправдывает себя в бою. Все это — его знание, умение и энергию — знали и могут подтвердить командующие фронтами и армиями. Вся перестройка внутри страны, так же как и в международных взаимоотношениях, полностью выявила необыкновенные организаторские способности, всестороннюю дальновидность и феноменальную энергию Сталина» (Громов).

«Составной частью стиля работы И.В. Сталина как Верховного Главнокомандующего являлась его высокая требовательность. Он никогда не прощал нечеткость в работе, неумение довести дело до конца, пусть даже это допустит и очень нужный и не имевший до того ни одного замечания товарищ» (Василевский, с. 497).

«Сталин не терпел верхоглядства и был безжалостен к тем, кто при обсуждении вопроса выступал, не зная дела. Выступать легкомысленно в его присутствии отбивал охоту раз и навсегда. Требовательность в работе — характерная черта его стиля» (Яковлев, с. 491).

«Изучив того или иного человека и убедившись в его знаниях и способностях, он доверял таким людям, я бы сказал, безгранично. Но, как говорится, не дай бог, чтобы такие люди проявили себя где-то с плохой стороны. Сталин таких вещей не прощал никому... Отношение его к людям соответствовало, если можно так сказать, их труду, их отношению к порученному им делу... Обладая сам широкими познаниями, он не терпел общих докладов, общих формулировок. Ответы на все поставленные вопросы должны были быть конкретны, предельно коротки и ясны», — это из мемуаров главного маршала авиации Голованова, опубликованных в журнале «Слово» (1994. — № 9–10).

Генерал армии Штеменко, прошедший многие ступени в Генштабе (а после войны, в 1948–1952 гг., возглавлявший «мозг армии»), писал: «Верховный не терпел даже малейшего вранья или приукрашивания действительности и жестоко карал тех, кто попадался на этом. Хорошо помню, как в ноябре 1943 года был снят с должности начальник штаба 1-го Украинского фронта за то, что не донес о захвате противником одного важного населенного пункта в надежде, что его удастся вернуть. Естественно, что при докладах в Ставке мы очень следили за формулировками. Само собой у нас установилось правило никогда не докладывать непроверенные или сомнительные факты». (Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. — М.: Воениздат, 1989. — С. 103).

На то же самое обращает внимание и маршал Конев: «Иногда в докладах нижестоящих инстанций допускались неточности. За это приходилось строго взыскивать. Особенно непримиримым к неточностям и искажениям был И.В. Сталин. На войне точность и объективность требовались самой обстановкой, потому что за всякую ложь приходилось расплачиваться кровью солдат» (Конев И.С. Записки командующего фронтом. — М.: Наука, 1972. — С. 154).

«Мне очень нравилось в работе И.В. Сталина полное отсутствие формализма. Все, что делалось им по линии Ставки или ГКО, делалось так, чтобы принятые этими высокими органами решения начинали выполняться тотчас же, а ход выполнения их строго и неуклонно контролировался лично Верховным или, по его указанию, другими руководящими лицами или организациями, — сообщает Жуков. — ...И.В. Сталин требовал ежедневных докладов о положении дел на фронтах. Чтобы идти на доклад к Верховному Главнокомандующему, нужно было быть хорошо подготовленным. Явиться, скажем, с картами, на которых имелись хоть какие-то «белые пятна», сообщать ориентировочные или тем более преувеличенные данные было невозможно. Он не терпел ответов наугад, требовал исчерпывающей полноты и ясности» (с. 336, 338).

«Только, пожалуйста, отвечайте так, как вы сами думаете»

«БОЛЬШОЕ влияние Сталин оказал на создание делового стиля работы Ставки. Если рассматривать этот стиль начиная с осени 1942 года, то его характеризовали: опора на коллективный опыт при разработке оперативно-стратегических планов, высокая требовательность, оперативность, постоянная связь с войсками, точное знание обстановки на фронтах», — подчеркивает маршал Василевский (с. 497).

Разработка крупных операций (оборонительных или наступательных) — это огромный массив работы, не ограничивающийся собственно военными вопросами, но включающий в себя также хозяйственные. Армия нуждается в поставках военной техники и боеприпасов, продовольствия, обмундирования. Для переброски больших масс войск необходимо организовать транспорт. Кроме того, такие операции по дипломатическим каналам согласовывали с союзниками, чтобы поставить противника в наиболее затруднительное положение и нанести ему максимально возможный урон.

Сталин не только организовал работу в плане четкости и исполнительности, строгой ответственности каждого за выполнение порученного, но и придал ей системный характер. По словам Штеменко, «самые важные вопросы стратегического планирования обсуждались предварительно в Ставке в узком кругу лиц — И.В. Сталин, Б.М. Шапошников, Г.К. Жуков. А.М. Василевский, Н.Г. Кузнецов». После того, как намечено принципиальное решение, его рассматривал ГКО. Далее подключался Генштаб. «На этой стадии к стратегическому планированию привлекались командующие фронтами и специалисты» (Штеменко, с. 34) — начальник тыла, командующие артиллерией, авиацией, бронетанковыми войсками...

Сталин умел слушать и слышать специалистов, причем стремился максимально расширить круг привлеченных для тщательной проработки задуманного плана операции; «...при решении важных вопросов имел обыкновение вызывать непосредственных исполнителей, знакомиться с их точкой зрения. Кстати, посоветовавшись с людьми, он любил принятое решение оформить тут же, в их присутствии, диктуя содержание будущего документа начальнику Генштаба или Поскребышеву, — утверждает адмирал Кузнецов. — ...Мне довелось много беседовать с А.М. Василевским, который, пожалуй, чаще других встречался с Верховным Главнокомандующим во время разработки и осуществления крупнейших наступательных операций наших войск. Александр Михайлович подтверждает, что Верховный Главнокомандующий в его присутствии вызывал для рассмотрения того или иного вопроса руководителей с фронтов и из тыла. В приемной Верховного можно было встретить наркомов и директоров заводов, на которых возлагались ответственные задачи по выполнению заданий ГКО и Ставки. Сталин всегда требовал исчерпывающих сведений по любому обсуждающемуся вопросу и не упускал случая воспользоваться советом этих товарищей» (с. 473).

«Его способность аналитически мыслить приходилось наблюдать во время заседаний Политбюро ЦК партии, Государственного Комитета Обороны и при постоянной работе в Ставке. Он неторопливо, чуть сутулясь, прохаживается, внимательно слушает выступающих, иногда задает вопросы, подает реплики. А когда кончится обсуждение, четко сформулирует выводы, подведет итог. Его заключения являлись немногословными, но глубокими по содержанию и, как правило, ложились в основу постановлений ЦК партии или ГКО, а также директив или приказов Верховного Главнокомандующего», — дополняет картину маршал Василевский (с. 495).

 

Автор: Сергей ЛОЗУНЬКО.
КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.