В НЕКОГДА крупном селе Моровск на Черниговщине у сельрады стоит обелиск, на котором написано, что село это основано в 988 году князем Владимиром. Потом Моровск, разумеется, жгли неоднократно в княжеских распрях, поскольку он находился на самой княжеской дороге из Чернигова в Киев. Известно также, что называли его еще Муромском, равно как и реку Десну, на которой он стоит, называли в былинах Смородин-рекой. Поэтому многие исследователи вполне объективно полагают, что именно Моровск — родина Ильи Муромца, а никак не Муром Владимирского княжества, поскольку Смородин-река в былинах упоминается неоднократно, а у Мурома владимирского никакой реки нет. Но как бы то ни было, богатыри здесь жили всегда. И именно они победили в самой страшной войне в истории человечества.

В административном подчинении у Моровской сельрады еще два села — Рудня и Отрохи. Во всех трех селах стоят памятные доски с именами не вернувшихся с войны местных жителей. В родные Отрохи не вернулись с войны 96 крестьян, в Рудню — 124, в Моровск — 237. Это очень много не только потому, что села небольшие, а потому, что не вернулись самые крепкие и зрелые мужики, работники, отцы осиротелых детей. Их могилы раскиданы по кровавым просторам от Москвы и Сталинграда до Берлина и Кенигсберга, от Кавказа до Кольского полуострова. Это они своими жизнями отстояли нашу землю и нашу свободу. Читаешь фамилии, выгравированные на металле, и видишь, как давно и крепко здесь жили люди со стародавних времен, сколько одинаковых фамилий, какие древние крестьянские роды: Грыбоцы, Овдии, Лепехи из Моровска, Чирики, Паньки, Скивки из Рудни, Отрохи и Ведмеди из Отрохов.

Мне в руки попал журнал со списком участников Великой Оте­чественной войны Моровского сельского совета от 1984 года. На то время их было 210 человек. Сейчас осталось на три села 18... По спискам можно проследить в сжатом виде историю Великой Отечественной, а по военным специальностям участников войны нетрудно распознать их гражданские профессии. В этих списках очень много танкистов и артиллеристов — понятно, что в мирное время они трудились трактористами и комбайнерами. В основном это были рядовые и сержанты, а значит, война для них была самая что ни на есть фронтовая, а тыл только в виде госпиталя.

Орденов много, а по медалям можно определить военные дороги каждого. Например, у одного: “За оборону Москвы” — “За освобождение Варшавы” — “За взятие Берлина”. У другого: “За оборону Кавказа” — “За оборону Одессы”— “За взятие Будапешта”. У третьего: “За отвагу” — “За оборону Сталинграда” — “За взятие Берлина”. В медалях отражено много городов, которые обороняли, освобождали и брали солдаты  из трех небольших полесских сел. А теперь просто попробуйте представить себе, сколько крестьян и сколько украинских сел ломали своими жизнями стальную и огненную смерть. И это им, по-настоящему былинным героям, пахарям войны, сельский бухгалтер, умыкнувший президентский пост, предлагал примириться с лакеями тех, кого они победили! Не только победили, но и выжили, вернулись и наладили жизнь там, где оккупант прошелся войной. А Рудню, например, вообще во время войны сожгли. Ничего, отстроили.

...По данным Моровской сельрады, в 2000 году в Моровске было 633 жителя, сейчас 427. В Рудне — 202, сейчас — 91. В Отрохах — 239, сейчас — 123. Выходит, за последние годы население сократилось на 433 человека! А с войны в эти три полесских села не вернулись 457 человек. И никаких солдат с фронта здесь уже не ждут, потому что нет никакой войны и никакого фронта.

Никогда не было такого мора вокруг Моровска. Пессимисты говорят, что село вымирает. Оптимисты твердят, что село перестраивается, приспосабливается и рано или поздно возродится, но в новом качестве. Очень хочется верить оптимистам. Хотя бы потому, что погибший где-нибудь в Померании крестьянин твердо верил, что его село есть и будет, чтобы было куда душе вернуться. Мы не можем его обмануть.