сегодня: 24 ноября, пятница
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 38 от 27 февраля 2010 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Акценты дня



Архив

  « Ноябрь 2017 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

  Главная / НОВОСТИ ЖИЗНИ / Воздушная схватка

Воздушная схватка
27.02.2010 , № 38 от 27 февраля 2010 г.

— Александр Павлович, а за что у вас орден Отечественной войны?

— За участие в освобождении Киева.


И бывший военный летчик Александр Шебардин начал вспоминать...

Снять «раму»!

В ОДИН из октябрьских дней 1943 года полк получил приказ поднять четверку истребителей и уничтожить “раму” — немецкий самолет, совершавший аэрофотосъемку расположения наших войск. Я был в числе тех, кому предстояло лететь. Моя машина была в ремонте, и командир дал свой самолет. Приболел мой ведомый, поэтому в звено включили другого летчика — Анатолия Плотникова.

И вот мы с ним в воздухе. Вторую пару вел Павел Кузнецов — двоюродный брат легендарного разведчика Николая Кузнецова. Линия фронта в районе Броваров проходила по железной дороге. За два дня боев наши войска не продвинулись вперед, и железная дорога по-прежнему делила землю на чужую и нашу. Заметив дым и вспышки огня, я огляделся вокруг. В небе — ни одного самолета. И вдруг:

— Вижу “раму”, — крикнул Плотников.

Это был “фокке-вульф-189”. Раньше мне не приходилось видеть этот самолет в воздухе. Теперь, готовясь к атаке, я не сводил с него глаз. “Фокке-вульф” выглядел необычно. Два фюзеляжа, соединенных одним центропланом и стабилизатором, и впрямь делали его похожим на раму или ворота. Его экипаж состоял из трех человек, включая стрелка.

Набираю высоту. Мне казалось, что такую большую, неуклюжую машину я собью с первой атаки. Только бы подойти к ней поближе.

Но вдруг “рама” каким-то непонятным образом начала сползать вниз по спирали. Я погнался за ней.

Сначала промахнулся

ПЕРЕКРЕСТНЫЕ линии на прицеле моей “кобры”, как называли наших истребителей, не имели делений, поэтому летчику требовался немалый опыт, чтобы при стрельбе точно определять упреждение. Я прицелился, но не попал. — Толя, стреляй! — приказываю Плотникову, выходя из атаки.

Вслед за моим ведомым “раму” обстрелял и Кузнецов с напарником. А она, круто выворачиваясь из-под атакующего, избегала обстрела и тянула на свою территорию.

Поскольку я летел на машине полкового командира, имевшей его номер, то с командного пункта ко мне обращались его паролем. Вдруг слышу в наушниках: “Сокол-17, не узнаю вас!” Я понял: внизу думали, что ведет машину командир. То есть любой ценой я обязан сбить вражеского разведчика. Но сначала нужно ответить на голос земли. Включаю передатчик.

— Я — “Сокол-17”. В ближайшие минуты узнаете меня.


Снова осмотрелся. Надо мной спокойная синева, а на земле бушевал огонь и вздымались клубы дыма. “Рама”, видимо, уже сфотографировала позиции советских войск и, петляя, устремилась под огневую завесу своих зенитчиков.

Я пошел в атаку. Командир полка требовал, чтобы мы стреляли по врагу только с короткой дистанции. На предельной скорости я преследовал “раму”. Повторял ее извилистую линию, хотя это было нелегко, включил тумблеры всех огневых средств. Думал: я сбил в воздухе 26 вражеских самолетов, а этот ушел на глазах у моих командиров. Ну ничего! Сейчас ударю так, что разлетишься вдребезги!

Летел с одним крылом

ДО “ФОККЕ-ВУЛЬФА” оставалось метров 50-70. Я выдержал еще секунду. Трассирующие пули прошили оба фюзеляжа. Стрелок не ответил. Я хотел обойти “раму”. Но... То ли мой самолет развил большую скорость и я не успел отвернуть в сторону, то ли “рама”, потеряв управление, непроизвольно скользнула туда, куда сворачивал я. А может, причиной всему был необычно широкий фюзеляж “фокке-вульфа”? Только в небе нам двоим не хватило места.

Крылом “кобры” я задел хвостовое оперение “рамы”, и у моего самолета отвалилось крыло. Меня бросило вперед, я натолкнулся на ручку управления, головой ударился о прицел. Мой искалеченный самолет падал. При падении я очнулся. Правой рукой сильно нажал на аварийный рычаг. Дверцу словно вырвало ветром. Попробовал продвинуться к отверстию, но помешали ремни. Освободившись от них, я вывалился на крыло. Струей воздуха меня смело с него.

Рука машинально нащупала спасительное кольцо. Парашют раскрылся. Я повис над землей. Четко увидел стальную нитку железной дороги. На фронте это был мой первый прыжок с самолета. Я, видимо, неплохо учился в Смоленском аэроклубе, потому что в экстремальной ситуации не утратил четкости мысли, хотя страх, конечно же, был...

Здравствуй, земля!

МОЙ ПАРАШЮТ плавно опускался на землю. Ниже меня падала “кобра”. А чуть в стороне, тяжело переваливаясь, неслась к земле “рама”. Я заметил, как от нее что-то отделилось. Через мгновение в небе раскрылся купол парашюта.

Стал прикидывать, куда опустится мой парашют. К счастью, я приземлился восточнее железной дороги, где были наши. Правда, приземляясь, я сломал левую ногу. Так для меня закончилась война.

...Уже в госпитале я узнал, что в том воздушном бою погиб мой боевой товарищ Павел Кузнецов. Тогда же пришло сообщение, что меня наградили орденом Отечественной войны.

Рассказ бывшего военного летчика, майора в отставке Александра Павловича Шебардина

От автора. Выражаю благодарность ветеранам Великой Отечественной войны — полковнику запаса авиаинженеру Александру Михайловичу Коржову и участнику освобождения Киева, кандидату технических наук Николаю Калениковичу Лойко за помощь при подготовке этой публикации.

 

Автор: Михаил БАЛТЯНСКИЙ.
КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.