“Кто ж это придумал, что женщина не может быть фрезеровщиком? — говорит главный механик Киевского автопарка № 1 Валентин Васильевич Селуха. И продолжает: — Еще как может! Хотите пример? Пожалуйста — наша Лариса Громова”.

Всегда на подхвате

ЛАРИСА Громова в ярко-синем комбинезоне, такого же цвета берете и приподнятых к нему защитных очках выглядела эффектно. Особенно в эту раннюю пору, когда сквозь окно цеха струились, переплетаясь с прядью волос, солнечные лучи. Женщина пристально вглядывалась в лежащий на станке чертеж.

— Что-то не ясно? — поинтересовался главный механик.

— Вопросов нет, — ответила Лариса. — Впрочем, один есть. Почему чертеж не дали вчера? Я бы уже подготовилась к работе. А так приходится откладывать что-то, перестраивать станок на новые параметры. Теряется время...

— Срочность предвидеть невозможно, — возразил Селуха. — Но ты у нас умница. Всегда выручишь. Кто быстрее и лучше тебя изготовит такую деталь?

Громова улыбнулась. Вот уж эти мужчины, умеют и на работе комплимент сделать. Впрочем, доброе слово на пользу работе. Она зажала в тиски деталь, подвела ее под фрезу. Согласно чертежу выставила размеры. Включила каретку движения заготовки и нажала кнопку шпинделя. Двигатель загудел. Громова внимательно следила, как за фрезой, извиваясь, серпантином вытягивалась стружка. Чем-то она напоминала вьющийся барвинок.

Вдруг раздался резкий скрежет фрезы. Оторвавшаяся стружка упала на пол, шпиндель застыл. Оказалось, всему парку отключили электричество. Так распорядился кто-то из “молодой команды” мэрии. Но поскольку в этот день выполнялись заказы городской власти, то по звонку директора вскоре автопарку дали ток.

В памяти Громовой постоянно советы мастера из лицея Василия Подручного: не допускать перегрузки механизма, он должен петь, а не стонать. Лариса прислушалась: вроде не стонет. Скорее сознанием, чем ухом, поймала монотонную мелодию шпинделя — вращающегося валика, сердцевины агрегата. Вспомнила стихотворные строки: “И звучит станок роялем, приглашая в пляс...”. Вот она и пляшет возле него. Словно балерина.

Голубая мечта

А ВЕДЬ она действительно хотела стать балериной. Это была ее голубая мечта. Мамина подруга Ксюша работала в Национальном театре оперы и балета и однажды на Новый год подарила ей настоящую балетную “пачку”. Проведя ладонью по многочисленным тюлевым оборкам, Лариса как бы ощутила прикосновение к загадочной жизни. А когда вслед за “пачкой” тетя Ксюша подарила пуанты (тоже уже отработавшие свое на сцене, но настоящие), Лариса часами училась стоять на них, готова была отдаваться любимому делу хоть сутки напролет.

— Доченька, — сказала однажды мама, — мне понятно твое увлечение. Но ведь тебе уже поздно — балетом в тринадцать лет заниматься не начинают. Не веришь? Специалисты тебе то же самое скажут.

Лариса маме не поверила. Она не хотела поверить и старой балерине, к которой ее отвела тетя Ксюша: слишком неожиданным был этот удар. И все же Лариса с малых лет привыкла ни в чем не притворяться перед собою, считаться с реальностью. Лариса спрятала в шкаф “пачку” и пуанты с такой решительностью, которой мама от нее не ожидала, хотя и неплохо знала ее характер. “Вся в тебя, — заметила Ксюша. — Ты ведь тоже бредила архитектурой, а стала маляром-штукатуром. Ничего, девочка переболеет одной мечтой, потом загорится другой, более подходящей для жизни”.

И Лариса стала думать, что же для нее “подходящее”. Какое оно? Где его искать? Кем быть? С кого брать пример? С матери, приносившей домой с одеждой запахи малярной краски? С отца, день и ночь крутившего баранку дальнобойной фуры? Или старшей сестры Вали, торгующей фруктами на базаре? Но как-то на дискотеке встретила словоохотливого Валерку Громова. Парень так расхваливал свой лицей, в котором учился на фрезеровщика, что и у нее появилось желание туда пойти. Так и случилось. А когда Валерий после учебы отслужил в армии, они поженились. Он работает на станкозаводе, а она — в первом Киевском автопарке.

«Танцуют» с утра до вечера

ВСТРЕТИЛА недавно Елену Поповскую. Сидели за одной партой.

— Ты как, — спрашивает, — не поступила в университет?

— Почему же, — ответила Громова, — после лицея поступила в рабочий университет. И муж в нем занимается. У нас с ним хлебные профессии — мы фрезеровщики.

— Но ты же мечтала танцевать!

— А я и танцую. Днем у станка, вечером, дома, у плиты. Потом — возле детей. У меня же доченьки-двойняшки. Так что, считай, мечты сбываются.

– У меня только сынок, — поспешила похвалиться одноклассница. — Скоро школу оканчивает.

Поповская жаловалась, что хозяин бутика, в котором она продает хлебобулочные изделия, жесткий и скупой. Не признает больничных, не повышает зарплаты. А труд утомительный — целый день на ногах. Когда однажды в сердцах заявила, что бросит эту работу, он выпалил: “Скатертью дорога! Желающих занять твое место целый табун”.

Громова участливо слушала, не зная, что и посоветовать. Сочувствием не поможешь. У самой хлопот не счесть. Утешение в постоянной работе. Хотя тоже нелегкой. Зарплата? Не ахти какая, зато выдают без задержек.

– Словом, подруга, мы с тобой похожи. Танцуем обе с утра до вечера...

Женщинам было о чем поговорить.