Новый фильм украинского режиссера-нонконформиста Мирослава Слабошпицкого попал в конкурс юбилейного 60-го Берлинского кинофестиваля (Берлинале). Причем опять без помощи госчиновников, роль которых в жизни данного режиссера вообще забавна, если учесть, что сюжет одного из предыдущих фильмов Мирослава с помощью тех же киношных госчиновников попросту украли.

НОВОСТЬ сколь приятная, столь и невероятная: короткометражный фильм украинского кинорежиссера Слабошпицкого “Глухота”, снятый с участием глухонемых актеров и поднимающий проблемы отношений власти и общества, будет единственным нашим фильмом в конкурсной программе юбилейного 60-го Берлинского кинофестиваля. Напомним, что предыдущий фильм Мирослава “Диагноз” был номинирован на “Золотого медведя” на прошлогоднем Берлинаре. Впервые украинский режиссер два года подряд участвует в конкурсе столь престижного международного кинофорума. Ибо он, Каннский и Венецианский составляют тройку главных кинофестивалей мира.

Мирослав Слабошпицкий известен своим бескомпромиссным противостоянием по отношению к государственной службе кинематографии Украины, борьбой против цензуры, за свободу самовыражения. Его творчество обозначено вниманием к остросоциальным, злободневным проблемам сегодняшней украинской действительности, в связи с чем ни один его фильм не получал какой-либо поддержки со стороны государственных кинематографических структур.

Как же ему удалось вообще снять фильм в Украине, которая “уже перестала варить свой борщ”, как выразился глава Нацсоюза кинематографистов Сергей Трымбач? На этот вопрос Мирослав Слабошпицкий ответил так:

— Вдруг находятся отдельные люди, личности, желающие подставить плечо нашему кино: в данном случае генеральным продюсером картины выступил киевлянин Владимир Тихий. Проект снимался на базе продакшн-студий FilmToaster и CoffeePost. Сопродюсером проекта выступила компания “Артхаус Трафик”.

— Как и когда вам, Мирослав, пришла идея снять такую картину с участием глухонемых актеров?

— Фильм “Глухота” снят за один день и стоил около 400 евро. В картине снялся актер Сергей Гаврилюк и слабослышащие ребята Дима Сокол, Саша Фомичев и Таня Гойшун. Я нашел их через киевский центр УТОГ, руководство которого мне оказало неоценимую поддержку в работе над фильмом, за что я им буду всегда благодарен.

Хотя история, рассказанная в картине, бытового плана, многие увидели в ней беспощадную метафору взаимоотношений власти и человека. Наверное, так оно и есть. Хотя я не думал об этом, когда ее снимал. Это по-хорошему анархистский фильм.

— По-моему, вы единственный украинский режиссер, который номинируется на “Золотого медведя” второй год подряд.

— Да, но мне кажется, соотечественники уже стали привыкать к участию страны в Берлинале, хотя наши кинематографические властные структуры ни тогда, ни сейчас палец о палец не ударили для этого. Так что не спрашивайте меня, почему фильм называется “Глухота”. Идея снять немой фильм появилась у меня более десяти лет назад. С тех пор я периодически к ней возвращался. У меня не было истории, но была главная мысль — снять немое кино, как некий своеобразный оммаж юности кинематографа. Во всех фильмах о немых людях, которые я видел, допускалась, на мой взгляд, одна и та же ошибка. Там речь с языка жестов переводилась либо субтитрами, либо закадровым голосом. Для меня же главной художественной задачей было сделать картину без слов, которая не требовала бы перевода и дубляжа. Я показывал “Глухоту” нескольким друзьям, не знающим сценарий, и меня совершенно не интересовало их мнение о художественных качествах или недостатках картины. Я просил их оказать только одну услугу — пересказать мне историю, изложенную в фильме: кто, зачем, почему. И, выходит, нам удалось выполнить поставленную задачу: картину понимают украинцы, русские, немцы, евреи, бельгийцы и австралийцы. И в ней нет ни одного субтитра, кроме названия. С фильмом о глухонемых связана очень драматичная история в моей жизни. В 2000 году я нашел сценарий о глухонемых и пытался снять полнометражный фильм при поддержке Государственной службы кинематографии. Кончилось все плохо, поскольку я не имел прав на эту историю. Один очень влиятельный украинский режиссер отнял ее у 25-летнего режиссера и при поддержке киноначальницы Анны Чмиль снял картину. Но все, что ни делается, — к лучшему. Этот влиятельный режиссер продемонстрировал всю меру своего таланта, и его бездарная картина бесславно сгинула, засветившись на нескольких номенклатурных фестивалях СНГ и не оставив никакого следа, невзирая на поддержку всей украинской государственной машины. А мой безбюджетный маленький фильм номинирован на “Золотого медведя”. Фильм достаточно сдержан и холоден, но не настолько, как преды­дущий мой “Диагноз”. В нем решен целый ряд формальных экспериментальных задач. Внешне он похож на документальную зарисовку с натуры, исполнен статической животворящей ярости, которая жаждет разрешения.

Наверняка большинство наших читателей будет в феврале “болеть” за то, чтобы благодаря нашему отечественному фильму один из берлинских “Золотых медведей” получил постоянную прописку в Киеве.