14 декабря 23 года тому назад, через семь месяцев после взрыва, на Чернобыльской АЭС было завершено сооружение защитного саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком. В этот день Украина чтит память героев, укротивших ядерную стихию Чернобыля.

В борьбе с катастрофой

БЫЛ МЕСЯЦ май. Самое его начало. По традиции печатая шаг, их батальон прошел на празднике. Дальше — обеспечение порядка на демонстрации и колонной к месту постоянной дислокации.

Сдавшему дежурство по части капитану Василию Козаруку спешить было некуда. Семью он еще не перевез, жил в общежитии. Здесь и собрались отметить праздник такие же, как он, офицеры. Засиделись, заговорились, грех было тратить такую весеннюю ночь на сон. Разошлись за полночь.

Увидев из окна подъезжающий к общежитию уазик, узнал: свой. Как не узнать, в 510-м отдельном мотострелковом батальоне внутренних войск он был зампотех. Прибежал перепуганный водитель: “Товарищ капитан, боевая тревога!” Ночь благоухала цветущей вишней, смотрела мириадами звезд, в тревогу, тем более боевую, никак не верилось.

...Приказ комбата Николая Симоненко был кратким и жестким: “Батальон в полном составе должен выдвинуться в район Киева. Перевозку осуществить железнодорожным транспортом”.

К месту назначения они прибыли 4 мая и в тот же день приступили к несению боевой службы по периметру 30-километровой зоны вокруг Чернобыльской АЭС, патрулированию Припяти, из которой люди были уже выселены. Их бронетранспортеры были утяжелены еще одной броней — свинцовыми плитами. Какая ни есть, а защита от непрекращающегося обстрела радиацией в 80 рентген.

— Нам, привыкшим к многолюдью, еще оглохшим от стука вагонных колес, грохота техники, город показался мертвым, — вспоминает заместитель командира той же части Николай Васильевич Сергиенко. — Ни дверью никто не хлопнет, ни собака не залает, ни машина не проедет. Только мы одни. Полтора километра плечо направо, полтора налево — наш участок. Один наряд отдыхает, другой на ногах.

— После службы личный состав и техника подвергались специальной обработке, — продолжает Василий Иванович Козарук. — На первых порах людей мыли в бане, нашей, войсковой, на базе специальных машин, в палатках. Обмундирование и белье изымалось и выдавалось новое. Технику тщательно отмывали от грязи и радиационной пыли.

Но стоило той же машине подсох­нуть, припорошиться пылью, как датчики вновь начинали свой бешеный танец. А надо было продержаться, выстоять.

Каждый день на ликвидацию последствий аварии прибывали новые силы (всего Чернобылем “крещены” 650 тысяч человек). Совершенствовалась организация службы, нахождение в зоне ограничивалось десятью сутками. Но их батальон был первым, и в зоне он простоял целый месяц. А капитан Козарук задержался еще на 15 дней, не посчитав возможным уехать со своими. Его опыт был нужен в мертвом городе, в лесу, который в мае был рыже-бурым, как солдатский маскхалат, потому что радиация ложилась пятнами — тут почище, а там зашкаливает.

В борьбе с этой катастрофой свои жизни отдали три тысячи жителей Донецкой области, семь тысяч стали инвалидами.

На 1,60 гривны в год

ЧЕМ ДАЛЬШЕ уходим мы от той трагедии, тем четче видится ее масштаб, величие совершенного людьми. Крещенные Чернобылем, они вправе были рассчитывать на внимание страны, пославшей их в этот огонь.

— Еще в СССР был принят закон о социальной защите участников ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, — рассказывает Василий Иванович Козарук (сегодня — председатель Донецкой межрегиональной секции Ассоциации ветеранов внутренних войск МВД Украины, убеленный сединами полковник). — В частности, для ликвидаторов предусматривались надбавки к пенсии — пять процентов по второй категории и 10 — по первой. В 2008 году, в свою очередь Украина, приняла давно ожидаемый чернобыльцами новый порядок перерасчета пенсий лицам, во время прохождения воинской службы принимавшим участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Утвержден он был 13 февраля 2008 года постановлением №45 Кабмина Тимошенко. Но после перерасчета чернобыльцы, к своему удивлению и недоумению, прежних надбавок были лишены. Понятно, люди обратились в суды, даже выиграли их, но чиновники Пенсионного фонда, ссылаясь на постановление Кабмина, непреклонны. Вот так о нас Юлия Владимировна позаботилась. И чем дальше, тем больше. А знаете ли вы, что сегодня государство выделяет в год на лечение одного чернобыльца аж 1 гривну 60 копеек?

...Мерцает в воинской часовенке Донецка свеча. Литургия. Поименно называют ушедших. Увы, не короток их список.

Оставшиеся в живых и сейчас в строю: собираются, ведут работу по социальной защите чернобыльцев, встречаются с молодежью, вспоминают былые дни. Непросто, ох, как непросто рассказывать им о том мае 1986 года, рыже-буром лесе и мертвом городе.

Спрашиваю у ветеранов их мнение по поводу того, что сегодня в Чернобыль рвутся туристы. Задумываются они, склоняют седые головы.

— А что, пусть едут, — говорит полковник Сергиенко.

— Пусть, — соглашается полковник Козарук, — развлекательного турне не получится, но знать будут, детям расскажут.

— Чтобы помнили, — добавляет полковник Симоненко.
Донецк.