сегодня: 19 сентября, вторник
карта сайта обратная связь расширенный поиск
 искать

Выпуск № 60 от 26 апреля 2006 г.

 
Регистрация Вход
ПЕРВАЯ ПОЛОСА ВЛАСТЬ ПОЛИТИКА РЕГИОНЫ ЖИЗНЬ РЕКЛАМА ПАРТНЁРЫ КОНТАКТЫ ПОДПИСКА
Подписаться на наше издание через Интернет можно на сайте ГП "Пресса" www.presa.ua с помощью сервиса "Подписаться On-line"
Архив

  « Сентябрь 2017 »  
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
        1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30  

  Главная / НОВОСТИ ВЛАСТИ / ЗАПАД ОСТАВИТ НАС ОДИН НА ОДИН С ЧЕРНОБЫЛЕМ,

26.04.2006 , № 60 от 26 апреля 2006 г.

О том, что изменилось за два десятилетия как на самой станции, так и в судьбах тех, кого непосредственно задела чернобыльская беда, мы попросили рассказать бывшего работника ЧАЭС, активнейшего участника ликвидации последствий аварии, президента общественной организации «Союз Чернобыль Украины» Юрия АНДРЕЕВА.

— Юрий Борисович, складывается впечатление, что чем больше проходит времени после аварии, тем чернобыльские проблемы становятся все сложнее и запутаннее. Скажите, когда-нибудь наступит время, когда человечество перестанет вздрагивать при слове “Чернобыль”, а ликвидаторы и пострадавшие ощутят, наконец, достойную заботу о них со стороны государства?

— Сначала насчет человечества. Судя по всему, мировое сообщество как-то уж очень легко и быстро привыкает к тому, к чему, казалось бы, очень трудно привыкнуть, — к войнам, эпидемиям, катастрофам. Даже столь масштабным, как, скажем, наша чернобыльская.

Вот в минувшем сентябре в Вене состоялся так называемый Чернобыльский форум — под таким необязательным, полуобщественным названием МАГАТЭ закамуфлировало свою очередную сессию, посвященную проблемам Чернобыля. Итоговый документ, выработанный этим собранием, читать и больно, и стыдно.

Оказывается, наши страхи по поводу случившегося в Чернобыле надуманны, а масштабы общих потерь многократно преувеличены.

На полном серьезе ученые мужи этой некогда уважаемой международной организации пытаются внушить нам, что если многие чернобыльцы и не доживут отведенные им природой сроки, то причиной тому отнюдь не полученные ими повышенные дозы радиации, а стрессы, вызванные неоправданным ...страхом перед мнимой угрозой.

 

— Но неужели до сих пор со стороны руководства нашей страны не было должной реакции на выводы форума?

— Была. Но, увы, не та, которую мы ожидали. Бывший министр МинЧС Давид Жвания и его первый заместитель Татьяна Амосова рекомендации этого форума безоговорочно восприняли как руководство к действию и сразу же стали применять в своей практике. Именно с их подачи представленный на первое чтение в Верховную Раду чернобыльский бюджет предусматривал сразу трехкратное сокращение расходов на комплексное медико-санитарное обеспечение — стацио­нарное лечение пострадавших в чернобыльских центрах радиационной медицины. Не планировалось и увеличение компенсационных выплат за ущерб здоровью. За последнее время они и так были сокращены в 15-20 раз по сравнению с тем, что причитается по закону. Скажем, на пострадавшего ребенка семья ежемесячно получает жалкие крохи — 3 грн 30 коп.

С начала минувшего года заморожены все медицинские программы — они не финансируются. Не выделяются средства на строительство жилья для инвалидов-чернобыльцев. Министр финансов заверил, что с
1 января 2006 года пенсии ликвидаторам первой категории будут увеличены в 2—3,5 раза. Но проект бюджета, представленный на первое чтение, повышения пенсий не предусматривал.

И только после многократных всеукраинских протестных выступлений “Союза Чернобыль Украины” нам удалось добиться увеличения чернобыльского пенсионного фонда с 380 млн грн в первом чтении до 655 млн грн во втором. Но и этого явно недостаточно. Ведь за последние 10 лет минимальная пенсия по возрасту увеличилась в 17 раз. Если сейчас такой минимум — 332 грн — получают даже те, кто мог работать в очень “щадящем режиме”, то минимальная пенсия инвалида-чернобыльца, героя, отдавшего здоровье ради спасения человечества, до повышения исчисляется всего 170 гривнями. Где же, спрашивается, справедливость, здравый смысл, наконец?

Некомпетентными действиями Д.Жвании государство утратило управленческие функции в решении всех чернобыльских проблем — такого у нас еще никогда не наблюдалось. По всей Украине полностью разрушена вертикаль исполнительной власти: МинЧС — область — город — район. Управления, отделы, ведающие чернобыльскими делами, ликвидированы. Вместо того чтобы сконцентрировать все усилия в рамках одного органа, который бы, исходя из возможностей, целенаправленно проводил работу по расчету пенсий, определял размеры компенсационных выплат, наиболее эффективно использовал средства, выделяемые на чернобыльскую медицину, науку, капитальное строительство, борьбу с безработицей, эти средства распыляются и теряются неизвестно где. Конечно, логично, что той же чернобыльской медициной должны заниматься медики, а, скажем, за выплату стипендий студентам-чернобыльцам отвечать работники системы образования. Можно даже допустить, что вся чернобыльская проблематика будет рассредоточена между 10-15 различными государственными ведомствами. Но над всеми ими должен находиться единый орган, который бы тщательно их контролировал. Иначе будет полная анархия, что мы сейчас и наблюдаем.

Слава богу, президент довольно своевременно поменял руководство МинЧС, удалив из него этих дилетантов и непрофессионалов. Будем надеяться, что процесс восстановления исполнительной вертикали в чернобыльских вопросах не затянется, и мы скоро ощутим следствия этих перемен.

 

— Ну а теперь, Юрий Борисович, давайте поговорим о самой станции. Что там происходит? Что, возможно, меняется к лучшему?

— Сейчас перед Украиной стоят три масштабные проблемы, связанные с ЧАЭС, которые не находят инженерного решения ни в одной стране мира, даже в самой развитой, имеющей богатейший многолетний опыт эксплуатации атомных станций. Причем эти проблемы мы же сами породили.

Вот первая из них. Пять лет назад, в декабре 2000 года, волевым решением ЧАЭС была срочно остановлена. Этой остановки настоятельно требовал Запад, не давая при этом никаких гарантий, что мировое сообщество каким-то образом будет оказывать нам экономическую поддержку по выведению станции из эксплуатации.

Что представляла собой ЧАЭС к моменту ее закрытия? С одной стороны, она действительно нуждалась в серьезных технических доработках, требующих солидных капиталовложений. Скажем, если бы мы собирались использовать станцию и дальше, предстояло безотлагательно реконструировать многие ее узлы, заменить исчерпавшее свой ресурс оборудование, закупить свежее топливо. В то же время после аварии на ЧАЭС был произведен такой комплекс работ по приведению станции в безопасное состояние, что в этом отношении она во много-много раз стала превосходить все другие атомные станции бывшего СССР — те же Ленинградскую, Курскую, Смоленскую, Игналинскую... На ней были дополнительно введены системы безопасности, настолько совершенные, что могли бы использоваться еще очень и очень долго.

Но вышло так, что и в России, и в Литве, где используются старые реакторы РМБК, атомные станции по-прежнему работают на полную мощность, а наши обновленные стоят. Хотя еще в августе 1999-го Л.Кучма давал поручение правительству: в случае если Запад не даст гарантий экономической помощи Украине, разработать мероприятия по реконструкции блоков ЧАЭС и их дальнейшей эксплуатации. И станция работала бы до сих пор, каждый ее блок приносил бы стране по 200 млн долларов, за счет чего на 8 процентов увеличился бы пенсионный фонд Киева и столичной области, не было бы множества социальных проблем у Славутича, и мы бы не вкладывали ежегодно более
280 млн гривень на содержание станции, отрывая их от общей суммы, выделяемой на поддержку ликвидаторов и пострадавших.

Но нашлись “советники”, которые смогли убедить правительство выполнить требование Запада закрыть ЧАЭС. И ее закрыли. Точнее, якобы закрыли. Поскольку до тех пор, пока ее реакторы заполнены ядерным топливом, считается, что они по-прежнему находятся в рабочем состоянии. И, следовательно, все системы безопасности и контроля должны обязательно функционировать.

Первый и третий реакторы и сегодня, по истечении пяти лет, все так же загружены топливом. Ядерным топливом заполнены и так называемые бассейны выдержки первого, второго и третьего реакторов. Все это давно передержано по срокам. Есть топливные сборки, оболочки которых уже разгерметизированы. Значит, внутри этих сборок находится вода. И нет никакой гарантии, что топливо из разрушенных оболочек не высыпалось.

Существует давно отработанный метод определения состояния таких оболочек. Из пеналов, в которых хранится топливо, топливную сборку поднимают, взбалтывают находящуюся в пеналах воду и по содержанию в ней цезия узнают — целы или нет оболочки. Но уже было несколько случаев, когда при попытке извлечь топливные сборки из пенала, те не поддаются, поскольку зазоры в пеналах уже отсутствуют. А если произойдет разрыв топливной сборки?..

Подобных прецедентов в мировой практике, повторяю, нет и не было. В результате спешки, с которой мы останавливали ЧАЭС, непродуманных последующих действий на ней мы вместо безопасной станции получили очень опасную. И сейчас не знаем, что с ней делать. Ведь за пять лет — с момента ее остановки — мы даже не смогли подготовить технический проект по снятию станции с эксплуатации...

Но и это еще не все. Мы не знаем, куда девать топливо, находящееся в реакторах, а также в бассейнах выдержки. Хранилище отработанного ядерного топлива №1 — ХОЯТ-1 — уже отслужило свой срок, оно переполнено и само находится в аварийном состоянии.

Несколько лет тому назад был проведен международный тендер на строительство еще одного хранилища отработанного топлива. Организаторы конкурса остановились на французском проекте. А само возведение хранилища было поручено туркам. Мнением украинских специалистов мало кто интересовался: ведь наших денег там была всего пятая часть. Остальные давал Запад.

Начали строительство в 2001 году — уже после остановки ЧАЭС. Хотя по здравому смыслу все должно быть наоборот: сначала позаботиться о хранилище, а уже потом останавливать станцию. Но никто тогда об этом не думал...

Однако и это еще не все. Когда часть хранилища уже была построена, выяснилось, что топливо в нем хранить нельзя: не обеспечивается отвод тепла. Как говорится, приехали... И теперь снова пытаемся найти крайнего...

А сегодня мы на пороге еще одной, очередной глупости. Имею в виду предстоящее строительство “Укрытия-2” над саркофагом. Этот проект тоже предложен Западом. Объект будет представлять собой арочную конструкцию. В ходе строительства этой “арки” тысячам, а может, и десяткам тысяч людей придется находиться в полях высокой радиоактивности. Если говорить более понятно, мы заведомо переоблучим всех работников отечественной атомной промышленности. И кому работать здесь дальше — вопрос.

Конструкция “Укрытия-2” будет достаточно легкая, материалы, из которых ее предстоит выполнить, непрочны и недолговечны. Но самое обидное, что объект этот в конечном итоге ни одной проблемы не решит. Фактически этим проектом мы консервируем все проблемы, связанные с разрушенным четвертым блоком, и передаем их по эстафете грядущим поколениям — пусть они разгребают радиоактивные завалы. К тому же после сооружения “арки” Запад окончательно умывает руки, оставляя нас одних со всеми нашими чернобыльскими заботами и отказываясь в дальнейшем хоть как-то помогать в их разрешении.

Беседовал Юлий САФОНОВ.

 


КОММЕНТИРОВАТЬ комментариев: 0
 
 
 
   
© Рабочая Газета, 2008-2010.