№ 81 от 06 мая 2008 г.

А ветеран ждет

Судьба

Незабываемый май 45-го! Сколько радости, восторга, улыбок! Вот она — Великая Победа, долгожданная, выстраданная! Вместе с армией ее ковали труженики тыла — от мала до велика. Но, пожалуй, первые среди них — работники стальных магистралей. Ведь армия без прочного тыла не армия. Не зря и дисциплина на железнодорожном транспорте сродни военной... О рядовом труженике войны, об одном из многих работников стальных магистралей в те тяжкие годы — наш рассказ.

Все для фронта, все для Победы!

— ВПЕРВЫЕ в жизни я увидел паровоз на станции Нахов, когда мне было лет двенадцать, — улыбаясь, вспоминает Демьян Григорьевич Тороп. — Страшно боялся паровозного гудка. А вот поди ж ты, — на паровоз, в машинисты меня понесло.

Когда после демобилизации он вернулся в родное село Замостье, сразу же поступил на курсы помощников машинистов. На одном дыхании закончил их и — в строй.

— Началась напряженная, но, честно говоря, интересная работа: я среди людей, я нужен людям, они ждут мой поезд, — продолжает рассказ Демьян Григорьевич. — Работа машиниста требует большой самодисциплины, особого внимания и бдительности: в каком состоянии  железнодорожный путь и самое пристальное внимание к сигналам!

Парень он был видный, статный, не одна девушка засматривалась. В 23 года надумал жениться, да не тут-то было. Как гром среди ясного неба ворвался в мирную жизнь июнь 41-го. Война...

Паровоз Торопа и его экипаж был брошен на эвакуацию мирных граждан. Но путь, который в мирное время преодолевали за несколько суток, оказался нелегким. Демьян Григорьевич помнит, как ранним августовским утром немецкая “рама” — самолет-разведчик— закружила над Конотопом. Через полчаса “юнкерсы” начали остервенело бомбить железнодорожный узел, где скопились воинские эшелоны, а среди них застрял на станции санитарный поезд с ранеными. Землю сотрясали взрывы, свистели осколки бомб, рвался в клочья искореженный металл. Начался пожар. Дым, гарь, крики, стоны...

— Меня ранило в голову, машиниста в плечо, и мы еще легко отделались, — вспоминает ветеран. — Сколько там людей погибло, страшно вспоминать.

Но главное, что паровоз в ту атаку не пострадал. Со станции выехали ночью. Именно так, в темное время суток, двигался эшелон по территории Украины. Вот потому до Саратова он ехал... целый месяц.

Станции Ершов и Шиханы встретили их лозунгом “Все для фронта, все для Победы!”. У экипажа паровоза работы в тылу было через край. А осенью 1942 года их спешно перебросили на фронт, под Сталинград.

Великая битва на Волге в ту пору достигла наивысшего накала. Днем и ночью тороповский военно-эксплуатационный отряд № 22 (ВЭО-22) возил стройматериалы, шпалы на сооружение железнодорожной ветки Ахтуба — Сталинград. 150 километров железнодорожного пути. Но каких! Нужных сейчас, немедленно, позарез, как воздух, как сама жизнь. Там Сталинград истекает кровью, и эта ветка — дорога жизни. В рекордно короткий срок она была построена. И потекли грузопотоки. Туда — новые, хорошо оснащенные дивизии, боеприпасы, военная техника, снаряжение и питание. Оттуда — раненые, раненые, раненые... Нередко приходилось Демьяну вести поезд под налетами немецких бомбардировшиков.

Мертвой хваткой сжималось кольцо вокруг окруженной группировки противника под Сталинградом, и в феврале 1943 года враг капитулировал.

— В районе Капустина Яра я видел бесконечные, уходящие за горизонт, колонны пленных: немцев, румын, итальянцев, венгров. В затасканных шинельках, обутые кто во что горазд (а мороз под 30 градусов), грязные, голодные, замерзшие. И поделом — мы вас не звали!

А в августе 44-го отряд обосновался на станции Рава-Русская, что у самой польской границы. Отсюда Демьян Тороп водил поезда в Польшу. Тут и застала его весть о Победе.

— Как раз 9 мая мы вели состав из Польши, — вспоминает Демьян Григорьевич. — По дороге и узнали, что закончилась война. Радости не было предела.

Телефон молчит

После войны  Демьян Тороп окончил курсы машинистов. Водил пассажирские поезда в Ленинград, Ужгород, Черновцы, а осел во Львове. Как-то приехал в отпуск в родное село. Там и встретил свою судьбу — добрую, милую Валюшу. Она подарила ему двух сыновей — Сашу и Гришу. Да увы, коротким было семейное счастье. В 30 лет Валентины Степановны не стало: три года подневольного труда в Германии сделали свое черное дело. Он один поднимал детей и работал, работал, работал...

Но все это в прошлом, а сейчас остался ветеран совсем один. 15 лет назад отказали ноги. А 10 лет спустя после инсульта он полностью ослеп, стал инвалидом первой группы. Уже 5 лет Демьян Григорьевич живет в полной темноте. Телевизор, газеты, книги — не для него. Старенький репродуктор — вот его единственное окно в мир, связь с этим миром. Увы, односторонняя связь. И телефон, который в основном молчит.

Но, несмотря ни на что, вид у него прямо-таки бравый. Седины почти нет, голос крепкий, он все помнит и рассказывает до мельчайших подробностей.

Опекает его пенсионерка Анна Васильевна. Это ее добрая душа держит на свете 90-летнего ветерана. “А дети?” — не понимаю я происходящего. Они забыли о его существовании. За десять лет ни письма, ни копейки. Правда, старший, Александр, живет далековато, в Томской области, а младший, Григорий, рядышком, во Львове, но не приходит к отцу.

Почему же белорусская община Львовщины, возглавляемая генералом С.В. Куликовым,  не балует вниманием своего земляка, задаюсь я вопросом и не нахожу ответа.

Демьян Григорьевич Тороп — человек скромный, неприхотливый. Потому, очевидно, власти обделили его вниманием? Недоглядели и ветеранские организации Львова.

Вот так и доживает свой век ветеран Великой Отечественной. Но так ли должно быть?

Анатолий МУРАТОВ,

ветеран-фронтовик.

Львов.