№ 39 от 28 февраля 2008 г.

Валерий ПОЛИЩУК. Город второго рождения

В Киеве на фасаде дома по улице Чапаева, 9  состоялось торжественное открытие мемориальной доски великому поэту и писателю, лауреату Нобелевской премии Борису Пастернаку. Здесь в свое время жил друг поэта профессор Киевского университета Евгений Перлин, у которого во время своих визитов в Киев останавливался Пастернак.

МЕМОРИАЛЬНАЯ доска на одной из улиц нашей столицы — не просто дань уважения поэту, который когда-то здесь отметился. Киев вписан в биографию Пастернака особым шрифтом. Именно с посещением Киева и его пригорода Ирпеня в 1930 году связаны большие перемены в его личной и творческой биографии. Здесь он, образно говоря, родился заново. Именно Киеву поэт обязан новой любовью и новой этапной книгой, которая была им так и названа — “Второе рождение” (1932).

“Второе рождение” — один из тех сборников Пастернака, которые наиболее тесно связаны с конкретными фактами биографии поэта. Однако лирическое чувство выведено в нем в определенном смысле на вневременной и внепространственный уровень. К тому же в книге нет упоминаний конкретных имен, да и киевских топонимов — раз, два и обчелся (Киев, Днепр, Ирпень, Подол и улица Рейтарская). А потому расшифровать эту часть поэтической биографии Пастернака можно, только будучи посвященным в перипетии его личной жизни этого периода.

А период для него был непростой. Недавно ушел из жизни Маяковский, один из ближайших соратников по поэтическому цеху, смерть которого Пастернак переживал как личную утрату. Первый брак поэта с Евгенией Владимировной Лурье был к этому времени почти разрушен. Поэт пребывал в глубокой депрессии.

Поездка в Ирпень, южный воздух, окружение близких друзей и новые впечатления подействовали на Пастернака врачующе. А главное, здесь ему суждено было обрести новую музу — Зинаиду Николаевну Нейгауз, бывшую тогда женой композитора и пианиста Генриха Нейгауза. Роман Пастернака с Зинаидой Николаевной вспыхнул тем самым летом в Ирпене и завершился браком в 1931 году.

Зинаида Нейгауз вдохновила поэта на ставшие хрестоматийными строки, обращенные к возлюбленной:

Любить иных —

тяжелый крест,

А ты прекрасна

без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни

равносилен.

И еще:

Ты здесь,

мы в воздухе одном,

Твое присутствие,

как город,

Как тихий Киев за окном,

Который в зной

лучей обернут.

Во “Втором рождении” отразились также впечатления августа 1930 года, когда Генрих Нейгауз играл Ми-минорный концерт Шопена на открытой эстраде в Пролетарском (бывшем Купеческом) саду Киева.

Запомню и не разбазарю:

Метель полночных метиол.

Концерт и парк

на крутояре.

Недвижный Днепр,

ночной Подол.

Что же касается поэтического перерождения, пожалуй, именно в книге “Второе рождение”, которая созревала по преимуществу в Киеве, Борис Пастернак поднялся на новую ступень мастерства, или, используя его формулу, впал “как в ересь, в неслыханную простоту” поэтического слога и поэтической мысли. И, словно прозревший, написал:

Когда строку

диктует чувство,

Оно на сцену шлет раба,

И тут кончается искусство,

И дышит почва и судьба.

Может быть, память о пребывании в Киеве и мягкие переливы украинского языка побудили поэта обратиться позже к творчеству Тараса Шевченко, Ивана Франко, Павла Тычины, Максима Рыльского, многие стихи которых он замечательно перевел на русский.