№ 32 от 19 февраля 2008 г.

Сергей ПИРОГОВ. Король «короля инструментов»

Слушая величественные звуки органа, поневоле испытываешь восхищение, особый сакральный трепет перед величием человеческого духа, сумевшего создать этот самый грандиозный инструмент в мире музыки. Как и всякий музыкальный инструмент, орган, который издавна не только из-за его размеров, но и за силу воздействия на человеческое сознание именуют “королем инструментов”, нуждается в заботе, внимании и в особом уходе.

ДЛЯ ТОГО чтобы на органе можно было ежедневно играть качественно, без помех и ошибок, и существует уникальная, весьма редкостная профессия мастера органа, такая же древняя, как и сам инструмент. А существует орган более двадцати столетий.

35-летний киевлянин Дмитрий Титенко — один из тех, кто посвятил себя этой необычайно экзотической, но удивительно интересной профессии. Уже 24 года(!) работает он в Национальном доме органной и камерной музыки. Слушатели, приходящие сюда на концерты в исполнении лучших украинских и зарубежных музыкантов, даже не догадываются о том, что высокий, стройный, симпатичный молодой человек, сидящий в первых рядах зала, и есть мастер органа.

Сюда, в этот красивый концертный зал, построенный в готическом стиле, Дмитрий приходит задолго до начала выступления музыкантов.

— Орган, — рассказывает он, — необходимо ежедневно настраивать. Ведь его звучание, как ни у какого другого инструмента, зависит от температуры и влажности воздуха. А настройка занимает не менее полутора часов. И это всего лишь малая часть той заботы, в которой нуждается “король инструментов”.

Признаюсь, что небольшая экскурсия, которую устроил Дмитрий после настройки, меня очень удивила. Ведь это было свое­образное путешествие в “нутро” инструмента, который, как оказалось, имеет трехэтажную конструкцию. На второй этаж ведет узкая лестница с поручнем, расположенная с тыльной стороны. А на третий можно подняться по узкой приставной лестнице с маленькой площадки на втором этаже.

Самое интересное ощущение испытываешь именно на втором этаже, когда попадаешь, словно в “лес”, состоящий из металлических и деревянных труб различной длины и формы. Их общее количество — 3960, самая маленькая (металлическая) — 13 миллиметров, а самая большая — 6 метров (она создана из дерева). Металлические трубы изготовлены из особого сплава, состоящего на 70% из олова и на 30% из свинца. А для деревянных труб используются эбеновое (черное) и красное дерево, а также некоторые хвойные сорта древесины.

— На изменение влажности, — продолжает свой рассказ Дмитрий, —  реагируют деревянные трубы, а колебания температуры влияют на металлические. Поскольку эти показатели ежедневно изменяются, то и сам орган требует ежедневной проверки всех 55 регистров и настройки.

Этот орган сравнительно “молод”. Построен он был в 1980 году известной чешской фирмой “Ригер-Клосс” по специальному заказу с учетом размеров и акустики этого зала. Мастера фирмы в 1978 году приезжали сюда для измерений помещения и последующих расчетов. Понятно, что с таким подходом каждый орган уникален во всех отношениях, единственный в своем роде, и полноценно звучать он может только в том зале, для которого его создавали.

Примечательно, что инструмент может охватывать весь диапазон звуков, которые улавливает человеческое ухо, а подражать он может многим инструментам — флейте, струнным, медным духовым инструментам и даже тем, которые уже не существуют. Связь между клавишей и клапаном, подающим воздух в трубы, производится механически, как и во времена Баха, а регистровое переключение осуществляется с помощью электроники.

Интересуюсь, когда Дмитрий впервые увидел орган.

— Мне было пять лет, когда с родителями попал на концерт органной музыки в Большом зале Киевской консерватории. Я был потрясен услышанным. К счастью, родители к моему интересу к музыке и органу, в частности, отнеслись с пониманием. Отец у меня — музыкант, дирижер-хоровик, а мама — ученый-бактериолог, но тоже большая любительница музыки. Они определили меня в музыкальную школу, где я обучался игре на фортепиано. А в одиннадцатилетнем возрасте привели к Арсению Котляревскому — известному органисту, создателю органной школы в Украине и тогдашнему директору Дома органной музыки. Он поговорил со мной и устроил учеником органного мастера. С тех пор работаю здесь. Азы профессии осваивал под руководством Александра Петровича Щербака и Вячеслава Затирова. Затем вместе с чешскими мастерами фирмы “Ригер-Клосс” участвовал в установке и монтаже органов в Белой Церкви, Ровно и Хмельницком. От чешских мастеров узнал о возможности повысить квалификацию в Швейцарии, где сохранились древние традиции органостроения.

По приглашению известной фирмы “Мецлер” Дмитрий три раза ездил в Швейцарию на стажировку, где получил диплом-сертификат в городе Детине (кантон Цюрих). Затем совершенствовался в другом швейцарском городе — Мэнэдорфе. Педагогом Дмитрия был известный швейцарский органист, музыковед Бернгард Билметер, который помог ему вырасти в профессиональном плане. Во время стажировки он блестяще справился с восстановлением старинного органа, построенного в начале XVIII века.

По возвращении в Киев поступил в Национальную музыкальную академию, где в классе профессора Светланы Шабалтиной постигал искусство игры на фортепиано и клавесине. Сейчас Дмитрий — аспирант Государственной академии руководящих кадров культуры и искусства, где учится и преподает на кафедре музыкологии.

В Киеве он своими руками, в строгом соответствии со старинными чертежами и технологией построил клавесин, который находится в Национальной музыкальной академии, а позже еще один — для своего педагога.

Кроме того, вместе с двумя органными мастерами работает в мастерской Дома органной музыки. Дмитрий Титенко изготавливает детали для замены изношенных механизмов. Хватает работы и по обычному уходу за органом — постоянно приходится чистить его, продувать трубы от пыли, а летом, в концертное межсезонье, проводить полную ревизию инструмента.

— Я не мыслю себя вне этой профессии, — говорит Дмитрий Титенко. — Да и не профессия это для меня, а потребность души.

Киев.