№ 196 от 28 декабря 2007 г.

Евгений ПАСИШНИЧЕНКО. На пути из варяг в греки, или Бизнес у дороги...

АВТОТРАССА Киев — Одесса — одна из самых известных украинских дорог. Древний путь из варяг в греки интересен не только тем, что нынче это напряженный транспортный коридор, связывающий Украину с Россией, Молдовой, Румынией и Скандинавскими странами. Широкомасштабная реконструкция “автобана” стала одним из самых дорогих наших проектов. “Ренессанс” лишь одного участка дороги от Жашкова до Червонознаменки (около двухсот километров) обошелся бедной стране в три с половиной миллиарда гривен. Каждый километр реконструкции трассы почему-то стоил вшестеро дороже, чем километр той же дороги, сооружавшийся в прошлые годы.

А еще “автобан” характерен тем, что проходит через множество сел. И почти везде стоят у дорогой дороги продавцы с простым товаром. Пару ведер картошки, капуста, морковка, яблоки, лук. А в сезон — огурцы, помидоры, абрикосы и грибы. Кое-где добавляются к этому “промтовары”: разноцветные пластиковые ведра, тазики да щетки для уборки мусора. Вот и все, что предлагает тем, кто на колесах, мелкий “придорожный бизнес”. Что же заставляет людей выходить с таким “ассортиментом” к “элитному” шоссе, подолгу стоять на ветру с надеждой, что кто-то купит их скромный товар? 

Точный ответ на этот вопрос я получил на днях, возвращаясь из командировки. Притормозил у “промтоварного” развала близ села, что на границе Киевской и Черкасской областей. К “натюрморту” из мисочек-тазиков здесь добавилось несколько веников. Все стояло у бровки дороги. А рядом, на маленькой скамеечке, сидела “бизнес-леди” в фуфайке и теплом платке. Попытался начать разговор, но сразу он не получался. Женщина прятала лицо, наотрез отказывалась от предложений моего коллеги сфотографироваться. Никакие уговоры на нее не действовали. Не хотела даже называть себя.

— Да вы только скажите, как вас зовут, — прошу “бизнес-леди”. И слышу в ответ:

— Этого тоже говорить не буду. Меня вычислят и выгонят... А работы в селе нет...

Аргумент был убедительным, и в ход пошли только “безопасные варианты” беседы. Постепенно удалось выяснить, что женщина действительно жительница села. Еще недавно здесь был большой колхоз, и работы в нем хватало всем. Но теперь хозяйство по кускам растащили, и все, кто живет в селе, остались без работы. А значит, и без средств к существованию. Выручают лишь огороды и живность, которая еще бродит по дворам. У продавщицы, например, живут пять кур и петушок. Поэтому каждое утро есть несколько яиц. Добавил соли, хлеба — и завтрак готов...

— А вот серьезной работы в селе, правда, нет. Особенно плохо из-за этого молодежи, — с опаской поглядывая на коллегу с фотоаппаратом, говорит  женщина. И, подождав, пока затихнет шум от проезжавшей мимо “фуры”, продолжает: — Работы в селе нет никакой. Мне повезло. А другим неизвестно, чем заниматься. Кто-то в Киев ездит, если там место находит. Кто-то здесь “оковитую” хлещет, заливая проблемы. А кто-то впроголодь сидит, но еще держится, выносит к трассе немного из того, что выросло летом. Может, купят...

— Летом ведь и стар, и мал, если силы есть, хозяйством занимаются — за огородом, птицей ходят. Может, и корова у кого осталась. А зимой дома сидят, или у дороги мерзнут, — потирая озябшие руки, продолжает собеседница. — Во-он, видите, старушки лук продают и картошку. Такие ж бедолаги, как я. А может, и больше. Осенью картошку выкопали. А теперь у дороги, на ветру и холоде стоят, продают. Жалко людей...Кто у них сейчас это купит?.. Так вот и живем. А кого-то и нет уже... Насмерть сбили машины...

— И снова идете к дороге?

— А куда нам, скажите, деваться? Это сейчас покупателей мало. По дороге одни иномарки да “фуры” несутся. Кому  из них нужны мои тазики? А вот летом  едет народ попроще...

— И сколько ж в горячую пору выходит?

— Гривен так семьсот в месяц бывает.

— Маловато...

— Да что вы?!. Это же сумасшедшие деньги!

— И как вы тратите свое богатство? Жилье отапливаете чем?

— Газом... Знаете, как радовались мы, когда его к домам подводили! Хорошо, чисто в домах стало, как в городе... А теперь повис этот газ, словно камень на шее... Дорого... Экономим, на чем только сможем, но все равно гривен 200-300 за него в месяц платим. А еще детей на учебу отправить надо. Накормить, купить одежду, что-то на ноги, учебники...

— Детей у вас много?

— Двое. Старший в Киеве, в вузе учится. Дочка — в школе.

— Да, не знаю, как умудряетесь вы сводить концы с концами. Отдай 200 гривен за газ, остается 500. А другие расходы?..

— Я и сама не знаю, как выживаем. Ребенку нужно денег дать еще на дорогу. Да и сумку надо собрать, ведь живет в общежитии. А здесь — дочка... Тоже без внимания не оставишь. Экономлю на себе. Если бы не огород и не моя работа, так и не вытянули б вовсе ...

— И какие перспективы у вашего “бизнеса”? Будет ли работа завтра?

— А какие тут перспективы? От меня ведь ничего не зависит. Главное слово за хозяином. Как он решит, так и будет. Наше дело — продавать. Вот и стоим у дороги...

Здесь мой коллега снова навел объектив на женщину, произнося проверенные заклинания:

— Вы такая красивая. Не могу просто мимо проехать...

Но женщина словно отрезала:

— Без фотографий! Мне детей поднимать еще надо...

И сколько я ни пытался продолжить разговор, ничего больше не получилось.

...А трасса продолжала жить своей шумной жизнью. Глядя на машины, с ревом проносящиеся в обе стороны, на стоящих вдоль нее людей, подумал: странно, что прогресс только осложнил здесь жизнь. Модернизация древнего пути добавила к разрухе и безработице придорожных сел свои проблемы. Одна из них даже связана с природой. Людям легче было стоять не в чистом поле, а под деревьями. Но при реконструкции дороги многие посадки вырубили. Обещали: все будет восстановлено. Но кто сочтет это нынче важным делом? Есть и другая беда потяжелее. Автобан должен обеспечить машинам высокую скорость. Потому по всей длине дорогу намеревались оградить металлической сеткой. Но ее как не было, так и нет. И придорожный “бизнес” стал для селян не только неприбыльным, но и опасным делом, которым все равно надо заниматься...

Такова наша странная “новая” жизнь. Будет ли в ней людям когда-нибудь лучше?