№ 155 от 18 октября 2007 г.

Валерий ПОЛИЩУК. 12 плюс Один

Наконец-то долгожданный фильм Никиты Михалкова “12” появился в украинском прокате. Люди на него идут. Однако мнения далеко не однозначные.

ПОСМОТРЕТЬ фильм российского киномэтра — первую авторскую работу после семилетней паузы действительно не терпелось. Причин тому несколько. Во-первых, Михалков — это все-таки Михалков. Не так много у нас режиссеров, награжденных премией “Оскар”. К тому же в Украину привезли фильм, удостоенный специального приза Венецианского фестиваля “Золотой лев”, который  вручают за “способность с великим гуманизмом и пониманием исследовать бытие во всей его сложности”. “Львов” в Венеции, как известно, не раздают просто так. И, наконец, премьере предшествовала мощная реклама. Поэтому очевидно, что “12” соберет в украинских кинотеатрах и множество зрителей, и хорошую выручку от проката.

А отзывы действительно разные — от восхищения до ругани. Привыкшие к крупнобюджетным и многоплановым лентам поклонники Никиты Сергеевича, наверное, будут разочарованы. Это совсем не “Утомленные солнцем” и тем более не “Сибирский цирюльник”. “12” — фильм камерный. И сделан он скорее не по законам кинематографа, а по законам театра. Экран превращается в сцену. Ансамбль звездных актеров. Чистейшая антреприза. И это понятно. Ведь на самом деле корни фильма-римейка вырастают не из давней классической ленты Сиднея Люмета “Двенадцать разгневанных мужчин”, а из пьесы, которую Михалков на заре туманной юности поставил в Щукинском училище как дипломный спектакль.

Делая полнометражный камерный фильм, режиссер, безусловно, рисковал. Удержать зрителя одноплановой картинкой и диалогом, пусть даже интересным, почти  невозможно. (После просмотра один веселый человек сказал: “Два часа сорок минут прошли, как какие-нибудь два тридцать пять”). Хотя, кажется, Михалков сумел выжать из этой ситуации почти максимум.

Сюжет фильма прост. Действие происходит в Москве. Суд обвиняет подростка-чеченца в убийстве приемного отца. Однако история туманная. Ни судьи, ни адвокат не прилагают достаточно усилий, чтобы докопаться до истины. Приговор вынесен — виновен! Осталась чистая формальность — подкрепить его окончательным вердиктом присяжных. Присяжные, двенадцать колоритных мужиков разного социального статуса, настроены решать быстро. Все, в сущности, ясно. Проголосовать — и бежать (дела, дела, дела...).

Но быстро не получилось. Один голос “против” становится завязкой долгих эмоциональных дебатов. В них обнажается лень судей, безразличие адвоката. Каждый из героев старается вникнуть в обстоятельства и прочувствовать их душевным нутром. Постепенно к одному голосу присоединяются еще одиннадцать. В результате “чечененка” оправдывают.

Простое человеческое действие, неравнодушие воспринимается как подвиг. Они преодолели себя. Но как же нелегко совершать простые человеческие поступки! “Очень легко любить весь мир, но очень трудно любить одного человека”, — писал Ф.Достоевский. Нет времени, да и кому нужен какой-то инородец, который, глядишь, вырастет и будет резать москвичей! Двенадцать присоединились к Тринадцатому. Такова символика не склонного, в общем, к глубинным реминисценциям Михалкова.

Возможно, зритель и откажет режиссеру в жизненной правде, но схема, предложенная им, заставляет задуматься, хотя бы ненадолго, о том, как мы живем и как жить нужно.

По сценарию каждый из двенадцати получает возможность солировать и раскрывается со всех сторон. Режиссер использовал своеобразный прием — снимал одновременно четырьмя камерами. Схвачены все были одновременно, а потому выкладывались, не расслабляясь ни на минуту.

Диалоги, монологи, а также красноречивые детали буквально обнажают российскую действительность. Михалков без стеснения указывает на язвы общества, которые вроде бы на виду, но говорят о них крайне мало и по преимуществу шепотом.

Картина призывает к интернационализму, хотя достается при этом всем: и русским, и евреям, и кавказцам...

Михалков пригласил в свой фильм известных актеров Сергея Маковецкого, Сергея Гармаша, Алексея Петренко, Валентина Гафта, Юрия Стоянова, Михаила Ефремова, которые не умеют делать свое дело плохо. 

Когда-то Нона Мордюкова съязвила в адрес Михалкова: “Ты работаешь для фестивалей, а я для людей”. Может, в этом и есть сермяжная правда. Но представляется, что “12” — фильм, в первую очередь, для людей.