№ 277 от 14 июня 2007 г.

«ТАСС уполномочен заявить»

Приближается одна из самых трагических дат нашей истории — 22 июня. По традиции накануне этой даты “честные” каналы и “свободная” пресса откроют информационные шлюзы, и снова хлынет поток грязи и клеветы. Поставят старую заезженную пластинку о том, что в СССР и не подозревали о предстоящей фашистской агрессии. В подтверждение начнут цитировать сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года.
И в который раз солгут.

 Начнем с того, что никакого сообщения ТАСС от 14 июня не существовало. А то, что появилось в центральных советских газетах, было сообщением ТАСС, которое 13 июня ровно в 18.00 прозвучало в эфире московского радио. Примерно в то же время оно было вручено германскому послу графу Шуленбургу. Вечером в Лондоне посол СССР в Великобритании Иван Майский передал текст сообщения премьер-министру Уинстону Черчиллю.

Возникает вопрос: почему Сталин торопился озвучить и вручить сообщение именно 13 июня, а публикацию перенес на следующий день? Чтобы понять его логику, придется вспомнить, что 13 мая Сталин получил конфиденциальное послание от Гитлера, в котором тот уверял, что концентрация немецких войск на границах с СССР имеет временный характер, цель — дезинформация англичан. “Речь идет всего об одном месяце. Примерно 15-20 июня я планирую начать массированную переброску войск на Запад с вашей границы”, —  писал фюрер.

Получается, сообщением ТАСС Советский Союз на весь мир объявил Гитлеру, что месяц уже прошел, так что будь добр, отведи войска или делай заявление об отсутствии у Германии агрессивных намерений по отношению к СССР. Кроме того, по данным погранразведки, Сталин располагал данными, что именно на 13 июня запланировано выдвижение немецких войск на исходные позиции в преддверии нападения на СССР. Гитлер оказался в непростом положении. Надо было или начать отвод войск, что ломало бы весь план Барбаросса, или объявить на весь мир о беспочвенности слухов о нападении.

Официальной реакции Германии на сообщение ТАСС и не последовало. Таким образом советское руководство получило подтверждение, что до нападения на СССР остались считанные дни. Косвенно это подтвердили и органы госбезопасности, установившие, что 13 июня после передачи текста сообщения Черчиллю в тот же вечер в Москву из Лондона была отправлена срочная шифротелеграмма с приказом немедленно приступить к эвакуации сотрудников британского посольства. Кстати, 14 июня германским командованием окончательно была определена дата нападения, и с 15 июня в сообщениях советской разведки отчетливо и категорично зазвучало 22 июня! 

Но все-таки главное значение блестяще осуществленной дипломатической операции было в другом. Как пишет Арсен Мартиросян в книге “Трагедия 22 июня: блицкриг или измена”, сообщение ТАСС лишь на 10% предназначалось для Гитлера. Сталинский мэсидж был адресован мировому сообществу и в первую очередь — США. Ведь для Гитлера крайне важно было представить СССР в глазах общественного международного мнения агрессором. А тут на тебе: “агрессор” за считанные дни до нападения демонстрирует миролюбие и явное нежелание воевать.

В этом контексте немаловажен был и японский аспект сообщения. Согласно Тройственному пакту (Берлин — Рим — Токио), Япония была обязана оказать военную помощь стране-подписанту, но только в том случае, если та окажется жертвой агрессии, а не нападет сама. Так и получилось. Япония, несмотря на постоянное давление со стороны Германии, против СССР так и не выступила, что дало возможность советскому командованию перебросить с Дальнего Востока дополнительные воинские части, которые сыграли решающую роль в разгроме фашистов под Москвой.