№ 33 от 03 марта 2006 г.

ПОКУШЕНИЕ НА КИЕВСКОЕ «ДИНАМО»

Скандальная страница одного международного матча

Сегодня мы публикуем заметки известного спортивного журналиста и писателя, призера Олимпийских игр в Мельбурне Игоря Заседы, многие годы возглавлявшего отдел информации «Рабочей газеты».
В конце минувшего года Игорь Иванович после продолжительной и тяжелой болезни покинул нас. Находясь на больничной койке, глава столичной журналистской организации продолжал решать множество организационных вопросов, а главное – писать. Несмотря на занятость, Игорь Иванович находил возможность позвонить мне и поинтересоваться, как идут дела в родной газете.

Однажды раздался звонок, и в трубке я услышал его бодрый голос: «Олежек, тут я в своем архиве обнаружил старые записные книжки. Есть интересный материал о киевском «Динамо». Думаю, нашим читателям он будет интересен. Если будет возможность, опубликуй мои заметки в преддверии нового чемпионата». Исполняем просьбу нашего старшего друга и мэтра украинской журналистики.

Олег КОСТЕНКО,

редактор отдела спорта, мастер спорта.

Виктор Александрович Маслов, как всегда, нахмурившись, взглянул на меня, словно видел впервые, и не очень приветливо пробурчал:

— Вы с нами?

Такой прием не обрадовал, но я весь был преисполнен будущим путешествием (впервые с «Динамо») и поэтому, не очень осознавая, легковерно кивнул:

— С вами! Должен же кто-то поведать, как оно будет!

 Маслов нахмурился еще больше, однако ничего не сказал и пошел в купе. Поезд третий раз дернулся, медленно, словно не-хотя, начал набирать скорость. Сумасшедшие болельщики, умудрившиеся пролезть в вагон с футболистами, никак не хотели расставаться с ними и дважды… срывали стоп-кран. Проводник скорого Киев–Львов облегченно вздохнул, когда состав выкатил за пределы Святошина.

Лишь погодя, когда все уже случилось, я понял, почему таким неласковым и неприветливым был наставник «Динамо», который относился ко мне, я бы сказал, вполне дружелюбно. Правда, я не ходил в любимчиках, как мой сосед по купе Леонид Галинский, обозреватель «Київської правди», и именно поэтому получавший самую сенсационную и свежую информацию.

Потом, чуть позже, когда мы с Галинским «раскопали» дело Виктора Колотова и опубликовали в «Правде Украины» сенсационное разоблачение руководителей Федерации футбола СССР, я понял, как запутан амбициозный клубок футбольных отношений, увидел, что действо на зеленом поле стадиона – лишь заключительный, так сказать, видимый процесс этих отношений. Вот почему многие тренеры настороженно относятся к нашему брату-журналисту, и лишь немногим, прошедшим суровое испытание временем, доверяют тайну.

А открыла мне глаза на все
это та же история Колотова. Скрытое течение событий осталось тайной, поэтому позволю се-бе сделать краткое отступление.

Когда 19-летний игрок сборной страны из Казани решил переехать в Киев, его тут же дисквалифицировали, обвинив в «звездной болезни». Когда, казалось, все пути назад были отрезаны, появляется в Киеве и поселяется в гостинице «Красная звезда» (была такая как раз напротив домика Шевченко в Софиевском переулке) посланец ЦСКА полковник Н. Он разыскивает Колотова по телефону и приглашает на беседу в номер. Но откуда было знать полковнику, что за ним установлена… круглосуточная слежка и несколько офицеров КГБ ни на секунду не упускают его из виду, более того, при помощи специального прибора записывают все его разговоры.

Когда меня вызвали в ЦК Компартии Украины (я тогда служил в «Рабочей газете») и дали прочитать… стенограмму беседы, во время которой Н. официально пообещал Колотову сразу же отменить дисквалификацию и место в сборной в обмен на переход в ЦСКА, я понял, что очень недооценивал футбол, наивно полагая, что главное действо происходит только на зеленом поле стадиона. Словом, мы с Галинским дали разоблачительный материал, после которого Колотова оставили в покое…

Но тогда в вагоне поезда Ки-ев–Львов Маслову было не до дружеских проявлений. Проигрыш польскому «Гурнику» на поле Центрального стадиона в первом матче Кубка чемпионов вызвал такой поток критических нападок на тренера, что Виктор Александрович напоминал готовый вот-вот взорваться вулкан. Согласитесь, присутствие троих корреспондентов (третьим был Володя Маевский, молодой сотрудник «Спортивної газети», впервые, кажется, выезжающий за границу) – не лучший вариант для тренера, который должен решить тяжелейшую задачу да еще на поле очень сильного соперника.

Но даже Маслов тогда не подозревал, над какой пропастью окажется «Динамо» в Забже, где находился клубный стадион «Гурника».

Во Львове мы пересели в автобус, благополучно пересекли границу (ребята в зеленых фуражках больше смотрели на динамовцев, чем в паспорта) и вскоре уже поселились в приличной гостинице в центре Катовице. Конец ноября, туман, моросит дождик, небольшая толпа болельщиков, охотящихся за автографами футболистов, недавних победителей грозного шотландского «Селтика»!

29 ноября 1967 года где-то около трех часов дня автобусом мы выехали в Забже – шахтерский центр, напоминавший наш Донецк. Возле стадиона,  большущего, «одноэтажного», клокочущего 100-тысячной людской массой, автобус встретили болельщики, специально, очевидно, выбравшие место возле служебного въезда. Возбужденные лица, горящие глаза, резкие движения и выкрики то ли одобрения, то ли угрозы, – уловить настроение толпы трудно, да мы и не собирались останавливаться, а поспешно прошли в подтрибунное помещение. Галинский провел нас с Володей к проходу на поле.

Мы выбрались из полутемного тоннеля и непроизвольно остановились: никогда еще не приходилось видеть завидный «стотысячник», полностью забитый людьми. Даже «Уэмбли», где год тому назад проходил финальный матч чемпионата мира-66, выглядел куда более скромно и не создавал такого впечатления. Это было настоящее человеческое море, дыбившееся волнами и грозно клокотавшее, и в этом клокотании слышалось что-то первобытное, нерегулируемое. Мы сели на скамью, вынесенную к беговой дорожке, съежившись от холода. Справа, почти возле ворот, замерло несколько санитарных «волг», везде были полицейские в куртках и шинелях.

Чтобы скоротать время, стали просматривать спортивные протоколы, решив узнать, кого Виктор Александрович выставил на матч. Виктор Банников, Владимир Щегольков, Вадим Соснихин, Сергей Круликовский, Леонид Островский, Василий Турянчик, Анатолий Пузач,  Федор Медвидь, Виктор Серебряников, Анатолий Бышовец, Виталий Хмельницкий… Появление Анатолия Пузача вместо Йожефа Сабо говорило о том, что делает ставку на атаку.

Когда на поле появились динамовцы, стадион вскочил на ноги и буквально взорвался мощным ревом. Футболисты привычно строились в центре, тренеры и запасные игроки усаживались на виду у всех на скамьях, выставленных на беговой дорожке. Шведская бригада судей во главе с Бестремом заняла свои места. Маслов в темно-синей тяжелой куртке из нейлона гранитной глыбой замер на скамье.

Динамовцы, увы, не выиграли – матч закончился со счетом 1:1. Отчет о нем в «Рабочей газете» (за 1 декабря 1967 года) заканчивался абзацем:

«На этом можно бы поставить точку, если бы не печальный финал. Организаторы соревнований, к сожалению, не побеспокоились, чтобы поддержать надлежащий порядок на стадионе. Петарды, взрывающиеся по краям поля, болельщики, слоняющиеся возле боковых линий, и, наконец, прорвавшиеся на поле после финального свистка тысячи чрезвычайно возбужденных зрителей не украсили этот интересный и мужественный матч...»

Этот заключительный абзац и стал чуть позже предметом острейшего внимания партийного руководства республики и причиной достаточно острой критики польских партийных коллег во главе с тогдашним первым секретарем Катовицкого воеводского комитета Эдуардом Гереком.

А дело было вот в чем.

Не прошло и половины тайма, еще не был открыт счет, как взорвался первый динамитный снаряд, запущенный кем-то из зрителей в сторону… скамьи, где сидели Маслов и запасные игроки «Динамо» (мы, журналисты, еще раньше ретировались к нашим воротам, спасаясь от пустых бутылок из-под водки, летевших с трибун). Взрыв был неожиданным – у кого-то из футболистов сбило с головы шапку, Маслову забрызгало грязным снегом спину. Полицейские не прореагировали на фугас, не бросились на трибуны, а лишь поспешно отступили назад – подальше от скамьи с динамовцами. Вскоре взрывы гремели почти ежеминутно. Один снаряд попал под колесо «скорой помощи», и «Волга» встала на дыбы! Атмосфера накалялась с каждой минутой: пустые бутылки градом летели с трибун, некоторые (надо же было иметь такую силищу!) долетали до поля, и футболисты отбрасывали их на дорожку. Рев ста тысяч глоток стал таким мощным, что болели барабанные перепонки. Мы жались к воротам Банникова, сюда же перекочевали запасные игроки, и лишь Маслов мужественно сидел на своем месте, демонстрируя презрение к взрывам, уже по-настоящему, как дробью, пробившим его куртку. Только толстый нейлон спас тренера от более серьезных последствий.

Оставались считанные ми-нуты до финального свистка. Сто тысяч уже стояло на ногах, поддерживая своих любимцев. Судьи растерялись, а вернее, были просто потрясены происходящим и практически не реагировали на откровенно грубую силовую игру хозяев поля. Наверное, я не ошибусь, если скажу, что они были действительно напуганы злостью футбольных фанатов и бездеятельностью полиции. Ведь тогда, в шестидесятых, еще не было потасовок, ставших вскоре обычным делом, не гибли на европейских футбольных аренах люди.

Но главное было впереди.

Как только прозвучала сирена, поле заполнили тысячи людей, сразу же захвативших футболистов. Возбужденные пьяные здоровилы принялись налево и направо бить наших ребят. На радостях! Но ничейный результат устраивал «Гурник», и команда входила в четвертьфинал Кубка чемпионов. Леонид Островский, очевидно, возбужденный игрой и удрученный неудачей, дал кому-то сдачи и… ему пришлось прорываться с поля едва не ползком. Досталось и другим динамовцам, но они сдержались, не отвечали на угрозы и пинки: с толпой шутки плохи.

С большими трудностями нам все же удалось собраться в раздевалке. Встревоженный полицейский чин, не скрывая своего волнения, сказал, что в ближайшее время нечего и думать выехать из стадиона, и откровенно признался:

— Ваше счастье, что вы проиграли. А если бы выиграли…

 Маслов негодовал, его слова и сегодня нельзя привести на страницах газет. Но тренера можно понять (я это уразумел позже, когда был втянут в орбиту расследования инцидента): проигрыш «Гурнику» перечеркивал в глазах начальства победу в чемпионате СССР 1967 года и грозил большими неприятностями, вплоть до увольнения. Тогда с тренерами вообще не церемонились. Досадная неудача, ведь «Гурник» совсем не был сильнее динамовцев, более того  наставник шахтеров венгр Геза Колочаи, не скрывая, сказал после матча:

— Эх, если бы у меня были такие ребята!.

Лишь через полтора часа, окруженный полицейскими на мотоциклах, наш автобус выехал в Катовице. На ужин в гостиничном ресторане (Маслов категорически отказался принимать участие в официальном банкете) прибыл специальный посланник первого секретаря воеводского комитета ПОРП. От имени Герека он извинился и сообщил, что польское руководство огорчено случившимся с командой «из братской Советской Украины», и пригласил всех на неделю в Высокие Татры на отдых. Маслов категорически отклонил все извинения и предложения.

…В Киеве, как только я вошел в редакцию, узнал, что меня вызывают в ЦК. Поднимаясь по широким ступенькам на второй этаж, встретился с Виктором Александровичем. Он был грустный, едва поздоровался и сказал фразу, содержание которой не сразу дошло до меня:

— Свидетелей много, но правду рассказать некому…

В уютном кабинете мне передали указание (Петра Шелеста) — написать докладную о случившемся в Забже. Отвели в другую комнату, и через два часа я отдал свой «рапорт» помощнику первого секретаря.

В атмосфере «нерушимой советско-польской дружбы», провозглашаемой, кстати, и не-кстати, моя докладная звучала довольно недружелюбно. Но я не мог забыть слова Маслова: «…да, правду рассказать некому».

Через день я опять встретил Виктора Александровича. Он был слегка пьян и смотрел приветливо. Улыбнувшись, сказал:

— А я и не думал, что вы так напишете…

Я догадался, что тренер «Ди-намо» реабилитирован. Странный это был человек – бессребреник и открытая душа, он любил футболистов, а они души не чаяли в нем. Не терпел  он жестокого отношения к ребятам, всего старался добиться добротой. К сожалению, доброта чаще всего и бывает побежденной…

Прошло не так много времени, и Маслов оказался неугодным: без проводов, без теплых слов благодарности уехал знаменитый наставник знаменитой динамовской команды из Киева. Вспомнили ему все: и характер непокорный, и неумение кланяться «высокому» начальству, и еще многое другое. Лишь о том поражении от «Гурника» ничего не сказали…

Игорь ЗАСЕДА.