№ 164 от 09 ноября 2006 г.

Юбилейный фарс в Будапеште

С НЕБЫВАЛОЙ помпой венгерские власти пытались отпраздновать 50-летний юбилей неудавшегося в 1956 году антисоциалистического и антисоветского мятежа, ныне пышно именуемого увертюрой борьбы за освобождение стран Восточной Европы. В Будапешт прибыли 56 международных делегаций, в их числе и украинская во главе с Ющенко, чтобы почтить память венгерских “борцов за свободу”. Фактически эти “борцы” превратили Будапешт в те октябрьские дни в арену диких расправ над работниками партийных органов, простыми солдатами срочной службы и случайными прохожими только по той причине, что на них были надеты, к несчастью, коричневые ботинки. Это служило обвинением в причастности к органам госбезопасности. Массовые расстрелы, повешения, убийства, грабежи и поджоги шли под непрерывный аккомпанемент призывов радио “Свободная Европа” продолжать в том же духе. Жестокий и разбойный нрав венгерских потомков Атиллы всегда был притчей во языцех по всей Европе. Только в Советском Союзе, учитывая братский характер отношений с социалистической Венгрией, было не принято упоминать о зверствах венгерских гонведов — союзников Гитлера во время Великой Отечественной войны. А зверствовали они еще почище немцев. Правда, как любил говаривать незабвенный Швейк, не всякий мадьяр виноват в том, что он мадьяр.

На советском фронте отвоевали свое ни много ни мало почти полтора миллиона венгров. При этом венгерскими войсками на территории СССР было совершено множество военных преступлений, которые были зафиксированы следственными органами и комиссиями по расследованию фашистских зверств. Но никакой ответственности за свои преступления они в итоге так и не понесли, так как Венгрия вовремя предала своего союзника, выйдя из войны в 1944 году.

Тем более это дает повод пристальнее вглядеться в прошлое, чтобы усвоить его уроки.

Героическая версия, так широко пропагандируемая на Западе, о первой попытке либеральных реформ не выдерживает элементарной проверки “на вшивость”.

Кто же выступал “реформатором” и какие “реформы” он собирался провести? Главным борцом с коммунизмом объявил себя Имре Надь. Активная фаза его биографии начиналась еще в 1916 году, когда он попал в плен, воюя на восточном фронте в рядах австро-венгерской армии. Однако уже в 1917 г. он вступил в Российскую коммунистическую партию (большевиков) и в годы гражданской войны сражался в Красной Армии. В 1921 году вернулся в Венгрию, но в 1927 году сбежал в Вену, спасаясь от режима Хорти. С 1930 года жил в СССР, работая в Коминтерне. Как позже выяснилось, в 1933 году он был завербован ОГПУ и сообщал органам о деятельности соотечественников-венгров, которые нашли убежище в Советском Союзе. “Чекист” Надь занимался “чисткой” Коминтерна, в ходе которой были репрессированы Бела Кун и ряд других видных венгерских коммунистов. Этим Надь фактически расчистил для себя место и стал одним из самых влиятельных лидеров венгерской компартии в эмиграции.

С 1941 г. до ноября 1944-го он вполне уютно работал на московской радиостанции Кошут-радио, которая вела трансляцию программ на венгерском языке для жителей Венгрии. На родину Надь вернулся в 1944 году с первой группой коммунистов-эмигрантов. Но к его огромному разочарованию “первым лицом” Венгрии он так и не стал. Пришлось довольствоваться министерскими постами при различных коалиционных правительствах. С 1945-го Имре Надь занимал пост министра внутренних дел в кабинете Тильди — тогда этот министр одновременно курировал и спецслужбы. При Наде прошла зачистка Венгрии от “буржуазных элементов”, в ходе которой в лагерях оказалось огромное количество бывших высших военных и гражданских чинов Венгрии. Однако вскоре Надь был отстранен от МВД и назначен министром продовольствия.

Столь жалкая карьера настолько деморализовала и озлобила Надя, что, в конце концов, он открыто выступил против руководства компартии, обвинив тогдашнего генерального секретаря Ракоши в “извращении линии Ленина—Сталина” и неумении работать с кадрами. Справедливости ради следует отметить, что Ракоши в самом деле бездарно копировал диктаторский стиль. После того как в 1949 году Надь был исключен из ЦК и снят со всех постов, он тут же публично покаялся, попросил прощения у товарищей по партии и в декабре 1950 года был восстановлен в должности министра сельского хозяйства.

Летом 1989 года председатель КГБ Крючков передал Горбачеву из архива КГБ пачку документов, из которых следовало, что Имре Надь был осведомителем НКВД. Эти документы Горбачев потом передал венгерской стороне, где их благополучно спрятали и до сих пор не предъявили общественности. Крючков писал в сопроводительной записке Горбачеву: “Вокруг Надя создается ореол мученика и бессребреника, исключительно честного и принципиального человека. Особый акцент во всей шумихе вокруг имени Надя делается на то, что он был “последовательным борцом со сталинизмом”, “сторонником демократии и коренного обновления социализма, хотя документы доказывают совсем обратное”.

После смерти Сталина и неуклюжего развенчания культа личности его имени, которое сыграло на руку врагам строительства общества социальной справедливости, венгры стали требовать такого же расчета с прошлым, которое начал Хрущев. В июле 1956 в обстановке начавшихся студенческих волнений пленум ЦК ВПТ отправил в отставку генсека Ракоши. Однако новым лидером ВПТ стал не Надь, который к этому времени, как годы спустя Ельцин, снискал лавры “реформатора” и “пострадавшего оппозиционера”, а его ближайший соратник Эрне Гере. В очередной раз разочарованный Надь разряжается новой порцией критики. А 23 октября 1956 г. началась массовая студенческая демонстрация в Будапеште, закончившаяся погромом. Демонстранты снесли памятник Сталину и попытались захватить ряд зданий в Будапеште. В такой обстановке 24 октября 1956 г. Надь все же был назначен на пост председателя Совета министров. На заседании, где состоялось это назначение, Надь клялся оставить нарастающее противостояние и начать процесс гражданского примирения. Руководство компартии согласилось на проведение политической реформы и заявило о готовности начать диалог по всем требованиям митингующих. Фактически Надь получил карт-бланш на проведение реформы и мирный выход из политического тупика.

Но бывший стукач решил, что его звездный час настал. Вместо того, чтобы попытаться успокоить людей и начать мирный диалог, Надь своими действиями фактически спровоцировал гражданскую войну, выйдя из компартии и объявив ее нелегитимной (совсем как позже Горбачев), распустил своим указом органы госбезопасности и потребовал немедленного вывода советских войск.

Фактически сразу после этого началась бойня — коммунис­ты и поддержавшие их венгры вступили в схватку с “националистами” и бывшими хортистами, которые активно поддержали требования вывода советских войск и выхода Венгрии из Варшавского договора, и начали захват правительственных учреждений. По Будапешту прокатилась волна самосудных казней, когда пойманных коммунистов, сотрудников спецслужб и даже членов их семей после зверских издевательств вешали на деревьях вниз головой. Чисто венгерское ноу-хау, заимствованное из глубокого средневековья.

Дабы остановить погромы и убийства в Будапешт, были введены советские части с категорическим приказом огня не открывать. И почти сразу начались убийства советских военнослужащих и членов их семей. За 6 дней беспорядков с 24 по 29 октября погибло 350 советских военнослужащих и около 50 членов семей.

До конца стремясь не вмешиваться в происходящее в Венгрии, советское руководство пошло навстречу требованиям Надя, и 28 октября 1956 г. войска были выведены из Будапешта, но это привело только к эскалации гражданской войны.

Буквально на следующий день на площади Республики перед зданием горкома партии толпа расправилась с сотрудниками госбезопасности и столичного горкома партии. В ходе расправы были убиты 26 человек во главе с секретарем горкома Имре Мезе. Их всех повесили на деревьях тоже головами вниз...