№ 141 от 29 сентября 2006 г.

О громкой революции тихим словом

В такие же теплые дни две осени назад начиналось то, что  по идее “перевернуло” Украину.  Но как, в какую сторону — вот вопрос сегодняшнего дня.

Украинской оранжевой революции — 2 года. В этом возрасте человек уже ходит и говорит. Говорит только правду, по той простой причине, что воспринимает мир вокруг таким, каков он есть — без прикрас и предрассудков. Мы часто слышим о том, что 2 года назад наша страна родилась заново, изменились и люди. Значит, самое время узнать, что они думают о событиях осени 2004 года.

 Людмила, журналист, 49 лет:

Для меня оранжевая революция началась с газетной публикации. Хорошо помню ее заголовок “Яд для кандидата”. И иллюстрацию — большое фото Виктора Ющенко, выступавшего на Майдане Незалежности, уже... с обезображенным лицом. Это была середина сентября. Я читала статью в метро. Выходя из вагона, встретилась глазами с незнакомым мужчиной, который держал в руках такую же газету и спросил, как спросил бы близкий человек: “Вы верите, что это не диверсия? Если используют такие методы борьбы, то в какой же стране мы живем?!”.

Потом был второй тур выборов. В ночь подсчета голосов позвонил коллега и сказал, что идет на Майдан. Утром бурлила уже вся редакция. Люди были абсолютно искренни в своих чувствах. Они восстали против вливаемой им в уши лжи.

А закончилось все звонком одного “добровольца” с Майдана, которому мы передали пакет с провизией и необходимыми вещами: “Привезите мне дорожную сумку, да побольше, добра столько — сложить некуда!”. В общем, и ложь, и фальшь, и фарс шли рука об руку.

Олег, главный редактор интернет-проекта, 34 года:

Я убежден, что оранжевая революция — это пример удачного использования народа для передела власти. Новые люди с большими личными амбициями и низкой профессиональной подготовкой просто поделили сферы влияния. Нам не принесли свободу, а лишь создали ее видимость. Мне неприятен тот факт, что до сих пор многое замалчивается. Я хотел бы знать, например, что на самом деле случилось с нынешним президентом два года назад, кто виновен в его отравлении, и вообще было ли отравление? Версий много, обвинений тоже, а официальной информации нет, все засекречено. Не хочу думать, что это был лишь очередной акт хорошо поставленного спектакля.

Владимир, программист, 27 лет: 

Лично для меня, революция была другой точкой зрения. Я гордился своей страной, где люди встали за идею, за свои права. Но потом меня испугало то, как у нас перестали воспринимать “инакомыслие”. Порой я даже не афишировал, что я из Донбасса. Мне жаль обманутых людей, ведь большинство прекрасно понимали абсурдность некоторых заявлений, но шли на майданы и в Киеве, и в Донецке за переменами, а не за обещаниями.

Анатолий, менеджер по рекламе, 45 лет:

Я был на Майдане. Поначалу пошел за компанию, а потом поверил, что мое участие поможет победить несправедливость и обман. Я не внимал призывам идти и мстить или брать что-то штурмом, но считал правильным отстаивать свое право знать правду. А сейчас я вижу, что меня, как и многих других, просто использовали. Больше всего мне жаль молодых людей, которых тоже “кинули”. Я уже человек состоявшийся и многое видел, а им вместо идеалов и мечты подсунули свинью. За что? Второй раз они уже никому не поверят.

 

Богдан, студент, 21 год:

Тогда мне было весело, верил в перемены... А лучше не стало. Ющенко казался лидером, а оказался.... Я не поменял своих политических симпатий, но веры в то, что когда-то станет лучше, уже нет. Оранжевую революцию я сейчас воспринимаю как хорошо спланированную акцию, подготовленную психологами, умеющими работать с большим количеством людей.