№ 126 от 05 сентября 2006 г.

«Завтрак на базе готовили сами»

На первый взгляд, уроженец Волгограда Юрий Калитвинцев в своей игровой карьере принимал не всегда логичные решения. Чего только стоит переезд из столичного “Динамо” в провинциальный Нижний Новгород. Затем футбольная судьба занесла полузащитника в Киев, в котором Калитвинцев прижился и пустил корни. А ведь в момент переезда Юрия в Украину тогдашний наставник “Локомотива” из Нижнего Новгорода Валерий Овчинников, узнав о его решении, только покрутил пальцем у виска: “Все оттуда, а ты туда”.

Но своей игрой в киевском “Динамо” Калитвинцев опроверг пессимистические прогнозы. Приняв украинское гражданство, он, в отличие от Артема Яшкина, Сергея Серебренникова и его тезки Кормильцева, надолго стал своим в украинской национальной дружине. За нее Юрий отыграл 22 матча, причем выходил на поле с капитанской повязкой. Ныне 38-летний тренер работает с юношеской сборной Украины, но, думается, это явление временное, ибо Калитвинцев уже набрался достаточного опыта и готов работать на более качественном уровне.

С патриархом
не сработались

— Юрий, говорят, что в вашем переходе из московского “Динамо” в “Локомотив” главную роль сыграл патриарх советского тренерского корпуса Константин Бесков?

— После своего прихода Константин Иванович не видел в команде целую группу людей, которых постепенно и отцеплял. Не знаю, по каким причинам, но в этот черный список попал и я. Причем Бескову пришлось со мной помучиться: я старался не обращать никакого внимания на его непонятные придирки. Добросовестно выполнял все указания тренера. Это Константина Ивановича еще больше бесило — зная мой характер, он ожидал со стороны Калитвинцева взрыва.

— И когда же наступил критический момент?

— Перед игрой первого тура с московским “Торпедо”. Мы, разминаясь, разыгрывали квадрат. Вдруг Константин Иванович останавливает тренировку и обиженным тоном обращается ко мне: “Калитвинцев, если ты не хочешь тренироваться, не тренируйся, но не мешай это делать другим”. Я в полном недоумении осведомляюсь, в чем дело, а тренер свои доводы обосновывает такими смешными причинами, что я просто не выдерживаю. Снимаю манишку, отдаю ее ребятам и ухожу.

— Тогдашний президент “Динамо” Николай Толстых не мог урегулировать ситуацию?

— Он был за то, чтобы я остался в команде. Неоднократно говорил: “Перетерпи немного, скоро все наладится”. После моего ухода с тренировки Толстых организовал нам с Бесковым встречу на базе. Но Константин Иванович, видимо, насчет меня уже все решил. И в разговоре без повышенных тонов добродушно выдал: “Юра, наверное, мы с тобой не сработаемся”. Мне оставалось лишь согласиться.

— Но о московском “Динамо” у вас, наверное, остались и хорошие воспоминания?

— Без сомнений. Ведь до Бескова команду тренировал Валерий Газзаев. Мне запомнилось отношение Валерия Георгиевича к семьям игроков. В то время когда большинство клубов месяцами мариновало на базах своих футболистов, Газзаев на следующий после удачных матчей день разрешал подопечным приезжать на базу с семьями. Пока мы тренировались, жены с детьми прогуливались по базе. А затем мы семьями садились за стол. На столе в расчете на четверых взрослых стояла бутылка вина. Сидели около часа и общались. Это сближало.

Вообще два года в Москве для меня прошли на одном дыхании. Все было на солидном уровне: тренировочный процесс, демонстрируемая игра и результат. Жаль, конечно, что нам так и не удалось стать чемпионами России. Но тогда в стране правил бал, причем вполне заслуженно, “Спартак”. Не знаю почему, но очные поединки с народной командой для нас практически всегда складывались крайне неудачно, хотя комплексов перед спартаковцами не было. И матчи проходили интересно. Мы выходили на поле преисполненные желанием взять реванш за последнее поражение, но терпели еще более болезненное фиаско. Никак не могли подстроиться под их манеру игры.

— Почему вы не попали на чемпионат мира-1994? Ведь ваша фамилия фигурировала в списке кандидатов на поездку в США.

— Зимой 1994 года мы должны были ехать в Америку на несколько товарищеских матчей. Меня вызвали в расположение сборной, через два дня команда должна была улетать за океан. И главный тренер Павел Садырин, и его помощник Юрий Семин имели полное представление о моих возможностях и, как сами мне говорили, рассчитывали на меня. Но буквально за сутки до отлета ко мне подходит Юрий Павлович и говорит, что я не лечу. Дескать, какие-то проблемы с документами. Я лишь улыбнулся, прекрасно понимая, что дело явно в чем-то другом.

Могу поделиться лишь исключительно своими субъективными мыслями на сей счет. Во-первых, тогда шло разбирательство по известному письму игроков сборной — как мне говорили, у тренерского штаба были обязательства перед теми футболистами, которые его не подписывали. Во-вторых, опять постарался Константин Бесков. Он был одним из инициаторов моей зимней “непоездки” в США. Убеждал тренерский штаб сборной не брать меня на товарищеские игры, аргументируя свою позицию тем, что игровые качества Калитвинцева наставникам сборной хорошо известны, что сам на меня очень рассчитывает, собирается строить игру “Динамо” исключительно через Калитвинцева.

— Зачем же Бесков так поступил?

— Об этом можно только догадываться. Возможно, ему было бы тяжелее убрать меня из “Динамо”, если бы я выступал за сборную России. Впрочем, зла на него сейчас я абсолютно не держу. Ведь еще неизвестно, как бы сложилась моя карьера, если бы я остался в Москве.

Тирады Бормана

— Правда, что после “Динамо” вы могли оказаться в Израиле?

— Да, но уезжать на Землю обетованную нам с Женей Смертиным не очень-то и хотелось. Нас пригласили в “Маккаби” из Римон-Лициона — команде предстояло дебютировать в высшей лиге. Там на то время уже играл экс-армеец Олег Малюков. Мы прошли просмотр, понравились президенту клуба. Он нас вызвал, спрашивает, сколько хотим получать. А мы, договорившись с Женей, озвучиваем нереальную для Израиля на то время сумму — по 150 тысяч долларов подъемных и зарплату по 10 тысяч в месяц. Президент даже побледнел. Но потом пошел советоваться к Малюкову, мол, стоят твои соотечественники таких денег? Олег говорит: конечно, стоят, будут за сборную играть через пару лет. Кстати, он оказался прав — я действительно заиграл в сборной Украины, а Женя — в российской команде.

— Но до этого вы сыграли в Нижнем Новгороде.

— В “Локомотиве” у меня многое получалось. Был полный контакт с главным тренером Валерием Овчинниковым. Футболистам платили очень высокую по тем временам зарплату, но с инфраструктурой у железнодорожников откровенно не сложилось. Когда меня приглашали в команду, узнал, что у “Локомотива” есть две тренировочные базы. Еще удивился: вот молодцы, в этом плане даже московские клубы обскакали. Но когда увидел вторую, резервную базу, обомлел — ею оказался сарай в лесу без удобств. Хорошо, хоть обед туда привозили. А вот завтрак нам приходилось готовить самим — варили яйца, сосиски... А знаете, какое в Нижнем было поле? Такого я больше за всю свою игровую карьеру нигде не видел. Как-то не выдержал, сказал главному тренеру, что поляну не мешало бы привести в порядок. Он на меня недоуменно посмотрел и иронично спросил: “И как мы, по-твоему, на нормальном газоне будем обыгрывать “Спартак”?”.

— Ругательства в свой адрес от Овчинникова часто доводилось слышать?

— О, ему не было равных. Крыл матом всех ребят. Но как-то беззлобно, по-отечески. Помню, к нам на базу заехали жены. А Борман начал проводить собрание. Со своими характерными вставочками. Один из ребят его предостерег: не надо грубостей, женщины за стеной все слышат. Это Овчинникова еще больше разозлило: выдал такую тираду, что у нас у всех уши завяли.

— Закончилось в “Локомотиве” для вас все печально.

— Да, матч во Владикавказе превратился в настоящую рубку. Во втором тайме на поле начался беспредел. Минут за двадцать до конца игры я вбрасывал аут, затем мне вернули мяч, и товарищ Горелов со всей силы врезал мне по берцовой кости. Он сам, кстати, из Нижнего Новгорода. После матча просился у Овчинникова к нам в самолет — собирался проведать дома родных. Борман ко мне подошел и спросил: “Берем его?”. Я сказал, дескать, смотрите сами, на мой взгляд, это будет уже перебор. Так этого Горелова и не взяли. А я весь перелет корчился от боли. И вскоре вернулся лечиться в Москву.

Все оттуда, а ты туда

— Там на вас и вышло руководство киевского “Динамо”?

— Да, только я сперва предложения Григория Суркиса всерьез не воспринял. Тем более что Валентин Иванов настойчиво звал меня в “Торпедо”. До травмы меня также приглашали в ЦСКА и “Локомотив”, но после перелома они что-то замолчали... А киевлян и автозаводцев травма не смущала. Украинцы сработали оперативнее — Григорий Михайлович пригласил меня с супругой в Киев. Просто посмотреть достопримечательности города, отдохнуть. Там-то все мои сомнения развеялись, и я подписал контракт с “Динамо”. А когда позвонил Валентину Иванову и сообщил об этом, Валентин Кузьмич только недовольно хмыкнул: “Там же Чернобыль. Да и уровень чемпионата не ахти. Но раз уж решил, поезжай. Только помни: двери “Торпедо” для тебя, пока я работаю, всегда открыты”. Борман, когда узнал, тоже удивился: “Все оттуда, а ты туда”.

— Выступление за киевское “Динамо” стало для вас звездным часом. Какое самое яркое воспоминание об этом этапе карьеры?

— Мне даже трудно выделить какой-то один эпизод. Все пролетело, как мгновение. Благодаря квалификации Валерия Лобановского в Киеве была создана команда-звезда. Мы вошли в квартет лучших команд Старого Света. Причем вполне могли в полуфинале обойти “Баварию”. Жаль, что тогда не сложилось.

— Не сложилось вам и со сборной Украины выйти в финальные части чемпионатов Европы и мира.

— Пусть на меня не обижаются ребята из нынешней команды, однако считаю, что мы были их поинтереснее.

Развод по-турецки

— Почему вы из “Динамо” ушли в скромный “Трабзонспор”? Что, не было других вариантов?

— Да нет, варианты как раз были. Звали в Англию — в “Ливерпуль” и “Ньюкасл”. В “Блэкберн”, а позже и в бременский “Вердер” приглашал Отто Рехагель. И мне, зная человеческие качества и жизненные взгляды короля Отто, хотелось поработать под его руководством. Но на тот момент я был нужен “Динамо”. А когда киевляне решились на оформление моего трансфера в зарубежный клуб, на горизонте возник “Трабзонспор”. И я согласился на переезд в Турцию.

— “Трабзонспор” тогда переживал нелегкие времена?

— Скажу без излишней дипломатии: там был настоящий бардак. Какие-то проблемы с президентом клуба, задержка зарплаты, неубедительная игра и, как следствие, слабенький результат. Партнеры по команде мирились с четырехмесячной задержкой зарплаты, а я не стал. Отыграл полсезона, подал в суд и судился.

О честности турок ходят легенды. Я ее прочувствовал на себе. Как мне рассказали в Киеве представители турецкого клуба, Трабзон — город-миллионник. А на самом деле там проживает около двухсот тысяч жителей. Это если считать с пригородами и горными селениями. Также турки поэтически говорили, что буду там жить в домике у моря. Это оказалось правдой, только море было такого черного цвета, что я туда за полгода ни разу не решился зайти.

— Неудача в Турции повлияла на ваше решение в 32 года закончить с футболом?

— Да. Хотя я еще вернулся в Украину и поиграл за киевский ЦСКА — меня об этот попросил президент армейского клуба. Думаю, зря туда отправился — после уровня киевского “Динамо” тяжело было привыкнуть к отсутствию горячей воды на базе и прочим мелким неурядицам. Отмечу, что в прежний клуб меня пытался вернуть Валерий Лобановский. Предлагал еще раз сыграть в Лиге чемпионов. Но из-за моего судебного разбирательства с “Трабзонспором” возникли сложности с трансфером и, соответственно, заявкой на сезон. В итоге с “Динамо” не срослось. А в ЦСКА я постепенно перестал получать удовольствие от игры. Наверное, тогда мне стоило взять паузу, немного отдохнуть и с новыми силами выходить на зеленый газон. Но я решил повесить бутсы на гвоздь.

Причем здесь сыграли свою роль и еще заложенные с советских времен возрастные стереотипы. У нас как мыслят: футболисту 29 лет, он в полном порядке. Через день тебе стукнуло 30, и ты уже, выражаясь языком одного известного российского тренера, “отработанный материал”. За ночь растерял все свои качества. Такое ко мне было отношение после возвращения из Турции. Хотя физически я себя чувствовал великолепно — об этом наглядно свидетельствовали тесты.

На тренерских хлебах

— После окончания игровой карьеры вы сначала возглавляли ужгородское “Закарпатье”, а сейчас юношескую сборную Украины. Во взрослый футбол Калитвинцева-тренера уже не тянет?

— А как вы думаете? Я же не детский тренер. Вот предложений только пока предметных нет. И в Украине, и в России мало доверяют молодым специалистам. И связано это исключительно с мнением руководителей клубов. На мой взгляд, ошибочным. Ведь если нам не будут доверять, кто придет на смену старшему поколению? Я желаю здоровье всем патриархам нашего тренерского корпуса, но ведь они не вечны. Когда им здоровье не позволит сидеть на скамейке, что у нас будет? Вакуум?

— Действительно, никогда не нужно забывать о смене. Ваш сын ведь тоже выбрал профессию отца?

— Это громко сказано, ведь Владику сейчас только 13 лет. Он левша, занимается в динамовской школе, выступает на позиции левого полузащитника. Пока у него все получается. А вот дочь, 18-летняя Настя, учится в университете по специальности психология. Так что лет через пять в команде, которую я буду тренировать, появится женщина-психолог. Шучу.

Из досье «РГ»

Юрий КАЛИТВИНЦЕВ родился 5 мая 1968 года в Волгограде. Полузащитник. Мастер спорта международного класса. Выступал за команды “Ротор” из Волгограда (1985 — 1986, 1988 — 1991), СКА — Ростов-на-Дону (1986 — 1988), “Динамо” — Москва (1992 — 1994), “Локомотив” — Нижний Новгород (1994), “Динамо” — Киев (1995 — 1998), “Трабзонспор” — Турция (1999), ЦСКА — Киев (2000). В чемпионатах СССР провел 50 матчей, забил 2 гола. В чемпионатах России — 66, 16. Бронзовый призер чемпионатов России-1992, 1993. В чемпионатах Украины — 103 матча, 16 голов. В чемпионате Турции — 14 игр, 1 гол. 4-кратный чемпион Украины, двукратный обладатель Кубка страны. В еврокубках — 29 матчей, забил 4 мяча. За сборную Украины — 22 игры, 1 гол. Был капитаном сборной. Тренировал клуб “Закарпатье” — Ужгород (2001 — 2002), юношескую сборную Украины (2003 — 2006).