№ 125 от 01 сентября 2006 г.

Самолет падал, как осенний лист

“Все! Съезжаем! Конец!” — такими были последние слова командира экипажа самолета Ту-154, разбившегося в Донецкой области 22 августа, Ивана Корогодина.

Эти слова смогли расшифровать эксперты Меж­государственного авиационного комитета (МАК) в записях бортового самописца упавшего самолета.

Пока техническая комиссия закончила лишь предварительную расшифровку бортовых самописцев лайнера. Эксперты в целом смогли восстановить картину катастрофы и предшествовавших ей событий. Согласно основной версии, авария стала следствием сочетания двух основных факторов: бездействия экипажа в определенной ситуации и сложных метеоусловий. Чем вызван определенный ступор в действиях экипажа, вопрос отдельный, и достоверного ответа на него еще нет. Установлено, что отказов техники разбившегося лайнера не было.

О том, что по курсу движения лайнера его ждет грозовой фронт, командир экипажа знал еще в Анапе. Метеопрогноз экипаж получает перед вылетом под рос­пись, и, согласно правилам, тогда же командир должен наметить маршрут и, если есть какие-то проблемы с погодой, продумать пути обхода. Согласно информации, предоставленной гендиректором “Украэродвижение” Юрием Чередниченко, Ту-154 начал такой обход еще в пределах России под контролем диспетчеров Ростовского центра управления воздушным движением, и украинская сторона по просьбе российских коллег обеспечила выход судну на 20 км восточнее коридора. Однако позже, согласно расшифровке переговоров пилота с диспетчером, борт RA-85185 запросил разрешение на подъем на “390-й эшелон” — это примерно 11 900 метров. Командир, как полагают эксперты, при этом явно решил обойти грозовой фронт сверху, грубо говоря, “перепрыгнуть”. Это самый непонятный момент во всей истории, поскольку ни по маневру, ни по курсу, ни по высоте экипаж Ту-154 не был ограничен, так как в районе полета в этот момент других судов не было.

Дальнейшие же события данные “параметрического” бортового самописца позволили просчитать практически по минутам. И как выяснилось, именно одна минута и решила судьбу лайнера. Катастрофа, по сути, началась в момент, когда самолет превысил заданный ему диспетчером эшелон. Вместо высоты 11 900 метров Ту-154 поднялся на 12 100, именно на этом эшелоне незадолго до трагедии засек его радар Ростовского центра. Лишние 200 метров Ту проскочил из-за выхода на “закритические” углы атаки, то есть слишком резко пошел вверх. По словам специалистов, это ведет при наличии турбулентности к так называемому срыву потока — резкому падению подъемной силы крыла. Это уже является тревожным сигналом для пилота. Однако если скорость лайнера при этом еще достаточно велика, в динамике, этот момент можно прозевать, и тогда наступает так называемый “подхват”. “Подхват” — устоявшийся жаргонизм авиаспециалистов, обозначающий резкое увеличение подъемной силы крыла. В результате самолет еще больше “задирает” нос и фактически “садится на хвост”.

Но даже в этот момент, как отмечают эксперты, еще можно было дать штурвал от себя и попробовать уйти вниз, в грозу. По признаниям метеорологов, на самом деле грозовой фронт, который пытался обойти Ту-154, был не настолько сильным, чтобы грозить гибелью самолету. Но самописцы не зафиксировали попыток экипажа направить Ту-154 вниз, штурвал пилоты держали ровно. В результате самолет поднялся на высоту 12 100 метров. Там борт находится всего минуту. За это время самолет окончательно потерял скорость, угол тангажа  — угол между осью фюзеляжа машины и горизонталью — достиг 45 градусов, и Ту начал падать, скользя с крыла на крыло, с креном на хвостовую часть. Именно такое движение самолета и обозначается термином “плоский штопор”. Точно так падает с ветки осенний лист. На профессиональном жаргоне летчиков “съезжать” и означает “падать”.

 Правительство Российской Федерации решило выделить единовременную материальную помощь семьям погибших в авиакатастрофе самолета Ту-154 под Донецком по 100 тыс. рублей за каждого погибшего. Всего из резервного фонда правительства на выплату компенсаций семьям погибших будет выделено 17 млн рублей.

Министр транспорта РФ Игорь Левитин также предложил российскому правительству предусмотреть компенсацию расходов, понесенных украинской стороной при ликвидации последствий катастрофы и помощи в расследовании ее причин. По его мнению, отдельные украинские предприятия и организации могут обратиться к России с просьбой компенсировать понесенные ими затраты.

Премьер РФ Михаил Фрадков также поблагодарил украинскую сторону за оказанную всестороннюю помощь.