№ 113 от 25 июня 2011 г.

А кто тут будет моя жена?

Сначала была шутка

ИВАН КУЗЬМЕНКО демобилизовался в 1949 году. Закончил войну танкистом в Берлине — в самом логове нацистской Германии, но еще долгие четыре года участвовал в восстановлении разрушенных войной городов и поселков, которые находились на территории, контролируемой Советской военной администрацией. Сначала она называлась именно так, только осенью 45-го на этой территории была образована Германская Демократическая Республика — ГДР. Все эти четыре года Иван крутил баранку. Завалы домов, заводов разбирали, грузили на машины и вывозили на отведенные площадки. Там материал сортировали: выбирали целые кирпичи, блоки и незначительный бой, который еще можно было использовать вторично на новом строительстве, отдельно — то, что годилось только в качестве подсыпки. Но прежде тех, кто разбирал завалы, шли саперы. Те, кто ошибается только один раз. И, случалось, мина оказывалась “хитрой”...

К 49-му году эти работы были в основном завершены, и советских солдат распустили по домам.

Ивана звали в Москву — на восстановление, обещали квартиру, но он рвался домой — в Кировоградскую область, село Еленовку. Маму давно не видел, по красотам родной земли соскучился. А главное, хотелось, чтобы о войне ничего не напоминало.

Прибыл, на воинский учет встал и сразу в колхоз. “Шофер? — обрадовался председатель, одноногий Георгий Петрович Калныш. — На машину — свеклу на Маловисковский сахарный завод возить!” Свеклу, так свеклу.

...На завод Иван приехал аккурат к обеденному перерыву. Девушки и женщины, работавшие на заводе, высыпали на улицу и отдыхали, сидя в тенечке.

— А кто тут будет моя жена? — хохотнул Иван, высунувшись из окошка машины.

— Я! — чуть не подпрыгнула одна девушка.

Иван глянул на объявившуюся “невесту”. И такой она хорошенькой ему показалась: личико белое, ножки стройные. Стоит перед ним, краснеет и глаза прячет. А ведь бойкая, ясное дело! А тут как раз его очередь на разгрузку подошла. Поехал Иван, а сам в боковое зеркало смотрит. Девушка та так и осталась стоять, и рукой неуверенно помахала ему вслед.

Без долгих ухаживаний
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Иван снова был на этом сахарном заводе. Но девушка та ему не повстречалась. Через день — тоже. Тогда Иван пошел в цех, где его тут же “опознали” как водителя-жениха. Там он и разузнал у женщин, где живет его “невеста”. Оказалось, зовут ее Настей, а живет она в селе Злынка того же Маловисковского района Кировоградской области. Это было большое село русских староверов. Чаще всего они браки заключали между собой. Чужаков в большую семью не пускали.

Все это Ивану тоже рассказали на заводе. Но он все же поехал в Злынку, нашел дом, где жила Настя, зашел и сказал оторопевшим родителям девушки с порога твердо, просто перед фактом поставил: “Будем знакомы, Иван. Пришел жениться. Настя обещалась”.

Родители перевели взгляд на дочь. Та зарделась и молча кивнула головой. Случилось это на третий день после того первого знакомства на сахарном заводе.

Вот скажите, как это можно разглядеть свою суженую с первого взгляда? Ведь Иван и Настя прожили долгую и счастливую жизнь.

Если бы молодость знала!


ЭТУ ИСТОРИЮ рассказала мне дочь Ивана и Насти — Галина.

— Папа прошел войну, и мама в оккупации много чего пережила, — говорит она. — Наверное, люди, прошедшие такие испытания, по-другому смотрят на мир. Так много видели боли, горя, потерь. И, наверное, потому так хотели другого: светлого, радостного, хотели создать семью. И потом очень ценили ее. Вы знаете, я смотрела одну передачу. Те женщины, которые шли рядом с мужчинами на войне, рассказывали, что когда война закончилась, мало кто из них женился на однополчанках. Все хотели забыть то прошлое. И думаю, это правда. Я только сейчас осознаю, что он вообще никогда не вспоминал о войне, только смотрел награды, натирал их и одевал на праздники. Хотя мог бы многое рассказать. Среди его наград — орден Славы III степени, медали за взятие Варшавы и Берлина. Он мне рассказывал только один случай. Наши войска шли в наступление, а у него была контузия. Так ребята-танкисты не отдали его в госпиталь, а возили в обозе. Не хотели разбрасываться таким другом. Папа мой был сильным духом человеком.

А как уважительно относился к маме. Считал ее главной в семье. Всегда говорил нам: “Как скажет мама”. Мама же у нас была стратегом, у нее политика была такая. Она говорила так: “Это папа должен”. Папа должен был научить нас плавать, ходить на лыжах. Он должен был проверить школьные задания.

Оглядываясь назад, я думаю: Господи, вот ведь готовая умная, правильная методика воспитания детей и привлечение мужа к воспитанию. Если бы я раньше это поняла, скольких бы ошибок не сделала в жизни! Жаль, что молодые люди не всегда в состоянии оценить опыт старших. Как важно нам, пока мы живем в семье, рассмотреть вблизи то яркое, красивое, нужное, надежное, что есть в наших близких. Но не всегда мы умеем это сделать.