№ 73 от 22 апреля 2011 г.

Тяжелый колокол Чернобыля

«К моей руке наручниками прикрепили кейс...»

ВТЕ ПЕРВЫЕ, самые жуткие от неизвестности дни, когда многие еще не понимали всего ужаса свалившейся на них беды, сотрудники оперативно-следственной группы КГБ выполнили еще одну важнейшую работу.

— В нашей “компании” был москвич, который умел неплохо обращаться с кинокамерой. Он только что вернулся из Афганистана, и его сразу направили в Чернобыль, — рассказывает Клочко. — Так вот, он одним из первых посмотрел на станцию сверху — поднялся в воздух на вертолете и сделал первый фильм, позволявший понять, что же представляет собою АЭС после взрыва. С этими первыми видеоматериалами и помчался 30 апреля в Москву мой сотрудник капитан Алексей Рыбак...

— В самом начале дня Клочко сказал мне: “Побрейся — и через 10 минут мы с тобой выезжаем”. Задавать вопросы о том, куда мы едем и когда вернемся, у нас не было принято. Поэтому через 12 минут мы с шефом ехали в неизвестном для меня направлении. Еще через 15 минут остановились у вертолетной площадки, откуда “вертушки” носили на 4-й блок дезактивирующую смесь, — вспоминает Алексей Вячеславович. — К нам подошел генерал-майор и с ним человек в штатском. Окинув меня взглядом, штатский спросил: “Этот?” Клочко утвердительно кивнул. К моей руке наручниками прикрепили кейс, о содержимом которого я узнал позже, вручили ключи от наручников. Как из-под земли вырос рядом экипаж Ми-6, и генерал приказал командиру лететь на Чернигов. Клочко объяснил, что этот чемоданчик я должен доставить в Москву и передать только тем людям, которые предъявят удостоверения сотрудников КГБ СССР...

В Чернигове вертолет сел прямо на взлетно-посадочную полосу военного аэродрома. Примерно в километре от него стоял готовый к взлету Ан-12... В самолете я летел один. По пути следования нам была обеспечена “голубая волна”...

Докладные оставались «без последствий»

ТАК первые видеофакты о чернобыльской беде попали в ЦК КПСС. Решения на основе этих материалов принимались “неторопливо”. “Хотя на второй или третий день после аварии кто-то из ученых-атомщиков высказал убеждение, что даже из Киева, а не только 30-километровой зоны, необходимо вывезти всех детей в возрасте до 12 лет и беременных женщин, — пишет в своей книге генерал-майор Князев. — Атомщики однозначно утверждали, что людям следует как можно меньше быть на открытом воздухе. Но даже невзирая на то, что 1 мая роза ветров изменилась и потоки воздуха вместе с радиацией пошли на Киев, в столице Украины провели демонстрацию. Во многом это случилось по настоянию Горбачева”.

Принципиальную позицию заняла в эти тяжелейшие дни Председатель Президиума Верховного Совета УССР Валентина Семеновна Шевченко, которая настаивала на массовом вывозе детей из Киева и оздоровлении их в санаториях южных областей республики. Быть может, многие решения, принятые тогда Политбюро, выглядели бы иначе, гуманней. Однако получилось так, что даже в ЦК партии не все знали о ситуации в Чернобыле.

— Еще задолго до катастрофы сотрудники госбезопасности сообщали о том, что на станции есть серьезные нарушения, технические промахи и ошибки, которые могут привести к аварии. Не одно из таких сообщений доводилось до тогдашнего руководителя нашей службы Мухи. В феврале 86-го, за два месяца до аварии, об этом сообщил и Виктор Николаевич Клочко. На основании информации Припятского горотдела докладную записку соответствующего содержания подал Юрий Васильевич Князев... Таких обращений было множество. Однако все оставалось “без последствий”. Должной реакции на это не было. Видно, из-за желания “соблюсти честь мундира” Муха не докладывал об этом даже Центральному Комитету партии. В результате и ЦК пользовался дозированной информацией, — рассказывает генерал-майор Украинский.

Первая информация Мухи
ВОТ первая (с небольшим сокращением) информация руководства КГБ УССР об аварии на ЧАЭС, посланная в Москву. Вопреки тому, что сообщали находившиеся “у трубы” подполковник Клочко и его команда, в Белокаменную ушел такой текст: “26 апреля с.г. в 1 час 25 мин. в помещении 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС при подготовке его к плановому среднему ремонту произошел взрыв с последующим пожаром, который был вскоре ликвидирован. От взрыва обрушился шатер перекрытия реакторного и кровля машинного залов, воспламенилась также крыша 3-го энергоблока, в связи с чем последний был аварийно остановлен. К 6.00 пожар на крыше этого энергоблока также ликвидирован.

Во время взрыва в помещении 4-го энергоблока находилось 17 человек сменного персонала, от полученных ожогов 9 человек госпитализированы, в том числе 3 находятся в тяжелом состоянии, один — Шашенок В.Н., 1951 г.р., наладчик пусконаладочного участка скончался. Кроме того, на медицинском обследовании находятся 112 человек. Не установлено место нахождения старшего оператора реакторного отделения Ходемчука В.И., 1951 года рождения...

Организованы работы по дезактивации дорог, убывающих из города транспортных средств, ограничен въезд-выезд частных автомашин. Проведено совещание с руководителями и секретарями партийных организаций предприятий по разъяснению населению сложившейся обстановки.

Временно прекращены работы по строительству блоков № 5 и № 6, суббота 26 апреля с.г. объявлена выходным днем. Энергоблоки № 1 и № 2 работают в нормальном режиме.

Усилен официальный и оперативный контроль за обстановкой на действующих атомных электростанциях. Обстановка на АЭС, в г. Припяти и прилегающих населенных пунктах нами контролируется...

Председатель КГБ УССР генерал-лейтенант С.Н.Муха”.

Как видим, ничего такого, что может ассоциироваться с понятием “катастрофа”, здесь нет...

Продолжение следует.