№ 64 от 09 апреля 2011 г.

ОУН глазами ОУН

Развенчивая мифы
Трудно переоценить вклад, внесенный в дискредитацию бандеровского движения самими его участниками. Оговоримся сразу: имеются в виду отнюдь не показания на допросах в советских спецслужбах и последующие открытые обращения высокопоставленных функционеров ОУН и УПА к своим соратникам, а реальные документы националистов.

Как УПА с немцами воевала

НЕ БУДЕМ отрицать, что подобная борьба велась. Правда, весьма своеобразно. Составитель изданного в Канаде сборника “УПА в свiтлi нiмецьких документiв” Владимир Косик приводит документы из немецких архивов, свидетельствующие о столкновениях УПА с немцами. Живущий в Германии исследователь Игорь Петров проанализировал документы сборника (http://labas.livejournal.com/809218.html) и пришел к следующим выводам:

“1. Документы фиксируют многочисленные операции национально-украинских формирований, направленные на разрушение хозяйственных объектов и инфраструктуры, захват оружия и продовольствия, реже акты возмездия по отношению к немецкой гражданской администрации, СС и СД.

2. В документах ничего не говорится о крупномасштабных столкновениях национально-украинских формирований с частями вермахта. Напротив, неоднократно подчеркивается товарищеское отношение бойцов УПА к солдатам вермахта, отчасти объясняющееся тем, что многие лидеры УПА на ранних стадиях войны служили в немецкой армии или вели совместные военные операции. Взятые в плен солдаты вермахта чаще всего обезоруживались и отпускались.

3. Местная немецкая администрация и СД жестко пресекали деятельность национально-украинских агитаторов, не говоря уже о саботажниках. Счет арестованных за малейшую провинность шел на десятки. Гибель сотен или даже тысяч немецких солдат никак не могла остаться незамеченной и тем более безнаказанной. О ней не могли не вспомнить полгода спустя, когда речь зашла о возможном тактическом союзе. Тем не менее в документах нет ни слова об этом.

4. Если украинские историки хотят перенести рассказы о боях УПА с вермахтом из области мифологии, в которой они сейчас находятся, в область истории, им следует делать это с документами в руках”.

Восток — дело тонкое

ОСОБЕННОСТЬ бандеровского движения — его ярко выраженный региональный характер и фактическая локализация в пределах Западной Украины. Большая часть населения Украины к ОУН относилась враждебно. Видный оуновский функционер Владимир Прокоп, побывавший в 1942 году в Восточной Украине, после возвращения докладывал: “Українці на сході не зацікавлені в окресленні своєї держави межами лише української етнічної території. Вони хочуть користуватися ширшими територіями, які надає їм СРСР...

Найбільш активна частина населення Східної України перебуває в більшовицькій партії і комсомолі... ОУН вела боротьбу з цими силами, спираючись на колишніх петлюрівців, зліквідованих і скомпрометованих більшовиками формувань, однак вони не мають на сході авторитету й фактично є політичними трупами...

На сході України населення найбільш озлоблене проти німців і може солідаризуватися лише з тими силами, які вестимуть боротьбу проти німців”.

Прокоп предложил отказаться от популяризации лозунгов, унижающих другие национальности, и перейти к активным формам борьбы против гитлеровцев. Ошарашенные соратники за небольшим исключением подвергли выступление жесткой критике. Впрочем, в ОУН существовали и гораздо более радикальные взгляды. Скажем, руководитель отдела информации Провода ОУН Петр Федун-Полтава писал о недопустимости использования клише “червоні окупанти”, поскольку “боротьба під червоним прапором ведеться у всьому світі, і це справедлива боротьба”. А идеолог Иван Митринга отстаивал преимущества колхозов, убеждая, что “вони зможуть спричинити позитивні зрушення у свідомості селянської маси, адже спільна праця навчить селянина мислити інтересами цілої держави”.

ОУН требовали распустить

ВО ВТОРОЙ половине 1943 года, когда поражение гитлеровцев стало очевидным, с новой силой разгорелась дискуссия о перспективах организации. На состоявшемся в конце августа ІІІ Чрезвычайном съезде ОУН руководитель референтуры внешних связей Провода ОУН Михаил Степаняк призвал распустить организацию как скомпрометировавшую себя связями с немцами, вследствие чего она воспринимается населением как фашистская. Не менее жесткой критике была подвергнута и УПА, которую многие критиковали за бандитские действия против польского населения.

Однако и после III съезда на открытую борьбу с немцами Шухевич так и не решился. Даже в конце 1944 года за несколько месяцев до окончания войны на заседании Провода ОУН референт Яков Бусел убеждал присутствующих: “На міжнародному рівні маємо своїх союзників — фашистів і прочих націоналістів, що ведуть боротьбу проти СССР. Тому ми повинні використати всі націоналістичні моменти для боротьби з СССР”. На этом же заседании Василий Кук отстаивал необходимость создания новой структуры, “що не має спільного з ОУН, бо це не вигідне на внутрішньому форумі, бо совіти ведуть боротьбу з німецько-українськими націоналістами, а на міжнародному рівні ОУН є фашистською організацією...” Далее же он сделал любопытное замечание: “Коли йде, що вийде (из концлагеря. — Авт.) провідник Бандера, то переконаний, що він до форми придиратися не буде”. То есть о выходе Бандеры из концлагеря оуновцам было известно, что свидетельствует о продолжающихся связях с гитлеровцами даже на завершающем этапе войны. Кстати, впоследствии Кук, возглавивший УПА после ликвидации Шухевича, в приказном порядке запретил своим бойцам называться бандеровцами.