№ 36 от 25 февраля 2011 г.

Две родины Акбара Хурасани

Шестидесятилетие Международной организации по миграции ее представительство в Украине решило отметить арт-акцией “DiversARTy: искусство жить вместе”. Девиз ее “Всех нас объединяют чувства”. И не случайно жемчужиной акции стала выставка афганского, теперь уже и украинского художника Акбара Хурасани — ведь живопись не знает языковых барьеров.

АКБАР — человек удивительной судьбы, в которой причудливо сплелись беды и радости, потери и обретения. Он родился в небольшом горном селении Хунбарг в Центральном Афганистане. Это было настолько глухое место, что большинство его жителей даже не знали даты своего рождения, поскольку никаких метрических книг тут не вели. Поэтому в 2003 году, когда Акбар получил украинское гражданство, возникла проблема при оформлении паспорта.

Впрочем, сорок лет назад смуглого мальчишку мало интересовали бюрократические тонкости. Он любил наблюдать за причудливыми переливами света и теней на скалистых отрогах, плывущими облаками, хрустальными струями ручьев. Его привлекали грациозная поступь верблюдов, веселые мордашки друзей и невозмутимые лики старцев. Все это он зарисовывал в свою тетрадку.

Однажды отец, гордясь сыном, показал его рисунки самому уважаемому человеку — мулле. Но вместо похвалы они услышали: “Большой грех рисовать людей, попадешь в ад”. С тех пор холстами юного художника стали камни и стволы деревьев, а кистью — кусочек угля. “Я рисовал украдкой и тут же стирал, даже если вокруг никого не было”, — вспоминает Акбар.

Возможно, мир потерял бы замечательного художника, но все изменил призыв в армию. Взяли его туда “на глазок” — вроде бы по возрасту подходит. Служить довелось в Кабуле, когда еще Афганистан связывали дружеские узы с СССР, и в столице существовал советский информационно-культурный центр, а при нем художественная студия. В ней и раскрылся самобытный талант Акбара. Да вскоре идиллию прикосновения к холсту разрушила война.

Но тяга к живописи была столь велика, что парень продолжал посещать студию, вот только на занятия приходилось пробираться по простреливаемым улицам, переодевшись в штатское. И вновь судьба явила свою благосклонность. Кому-то пришла мысль, что Министерству обороны нужен собственный художник. Министр дал “добро” направить Акбара на учебу в Киев. Однако пока он постигал премудрости рисунка и композиции в классе Виктора Пузырькова, пал социалистический режим в Афганистане, а советские войска покинули его.

Вернуться на родину не представлялось возможным, и Акбар стал киевлянином. Не позавидуешь тому, кто оказался изгнанником, вдали от близких людей. “Никто не хочет быть беженцем: каждый играет вашей жизнью, вы попадаете в зависимость от решений, принимаемых другими. Лишь став гражданином Украины, я испытываю уверенность в завтрашнем дне. Искусство спасло меня от безумия”.

Отдушиной стала живопись, а с недавних пор еще и поэзия. Ему каждую ночь снились горы, прокаленные солнцем улочки, лица далеких земляков. И наутро они возникали на полотнах, поражая светлой грустью, преклонением перед прекрасным и неистребимой верой в лучшее.

“Я никогда не пишу на заказ, — говорит Акбар, — все картины и стихи рождены моим сердцем. Они дороги мне, как дети, и, может быть, поэтому нравятся людям”. Со своими работами он расстается неохотно, они подолгу живут в его небольшой квартирке, из окна которой открывается вид на пока еще не обезображенные постройками киевские холмы. Но такова судьба детей — рано или поздно они покидают отчий дом. Выставки Акбара проходили в Швейцарии, Голландии, Китае, а его картины украшают частные коллекции не только в этих странах.

Лишь недавно, спустя много лет, ему удалось побывать в родных местах, встретиться с братьями и сестрой. Только родителей уже не застал в живых. “У меня теперь две родины, — признается мастер. — В Киеве мне снится Афганистан, в Кабуле я скучаю по Украине”. Сейчас на полотне все чаще появляются не восточные мотивы, а тихие украинские пейзажи.

Все свои чувства Акбар вкладывает в мазки, создающие непередаваемое ощущение всеобъемлющей любви. “Я человек верующий”, — утверждает он, но никогда не конкретизирует в кого верит: в Аллаха, Будду или Христа. Скорее всего, Акбар солнцепоклонник, недаром его картины полны света — осязаемого и внутреннего. Может быть, поэтому и добавил он к своему имени псевдоним Хурасани, что означает “солнечный”.