№ 36 от 25 февраля 2011 г.

Как в капле воды

Первый премьерный спектакль этого года в столичном Молодом театре «Квартет для двоих» заставил поразмышлять о некоторых довольно отчетливо проявляющихся тенденциях в жизни современного театра, причем не только украинского. Тем более что пьеса, о которой пойдет речь, написана украинским драматургом Анатолием Крымом и поставлена в десятках театров Украины, ближнего и дальнего зарубежья.

«Конечно, можно писать мыльные оперы, но это уже не искусство»


ПРИЗНАЮСЬ честно, досмотрел спектакль до конца, дабы быть до конца объективным, хотя возражение и недоверие вызвала сама завязка спектакля – и по материалу, и по его сценическому воплощению. Перед нами не жизнь, а голая схема, в которой участники также схематичны и неубедительны. Хотя сюжет (в пересказе), напротив, убедителен вполне.

Главный герой пьесы, стареющий композитор Евгений Александрович (Ярослав Чорненький), находясь в глубоком возрастном и творческом кризисе, решил обзавестись новой юной музой (Валерия Ходос), в которой видит средство для воскресения творческого и физического потенциала, о чем честно признается жене. Супруга Елена (Людмила Дементьева) воспринимает эту новость так, словно подобное случается каждый день, – с улыбкой и без тени удивления. Ее не смущает даже то, что жить со своей новой пассией они будут на одной территории, в их небольшой квартире. Вскоре на горизонте появляется еще один персонаж – нанятый Еленой на роль любовника молодой человек (Анатолий Сомик). К такому повороту Евгений Александрович не готов. Поиграв в новую жизнь с молодой особой, он вдруг осознал, что, кроме жены, ему никто не нужен, и молит ее о прощении.

Речь, как видите, идет о серьезных вещах, но на сцене все это выглядит столь легковесным, неестественным, пошловатым и похожим на многочисленное телевизионное «мыло», что удивляешься самому Анатолию Крыму, который в одном из интервью говорил: «Конечно, можно писать мыльные оперы, но это уже не искусство. От таких предложений я отказываюсь, и не потому, что эстет, а потому, что не умею растягивать на сто серий картонные страсти».

Еще в антракте в разговоре с человеком, причастным к руководству театра, я посетовал, мол, «мылом» все это отдает.

– Наверное, вы правы, – ответил он шепотом, чтоб никто не услышал. – Но иначе на что же мы жить будем?

В искусстве многое условно, однако условность не отменяет правду жизни. Смею заявить: в театре абсурда Ионеско, крайне условном, метафорическом, правды жизни в сотни раз больше, чем в пьесе Крыма.

Кто кого воспитывает?
ВКУС сегодняшнего зрителя, в особенности молодого, основательно испорчен мыльными телесериалами. Телевидение сослужило театру не лучшую службу. Количество театралов резко уменьшилось и, что самое главное, уменьшилось число поклонников серьезного театра. Многие театры в этой ситуации в надежде привлечь зрителя пошли по пути даже не конкуренции с ТВ, а по пути подражательства ТВ, то есть по скользкому мыльному пути. Всегда считалось, что театр способен воспитывать. Сегодня театр и зритель как бы поменялись ролями. Ведь получается, что не театр воспитывает вкус зрителя, а зритель диктует, каким быть театру.

Явление это интернациональное. Примеров можно привести массу. Афиша «Квартета для двоих» в одном из варшавских театров фокусирует внимание зрителя на самых заповедных местах женского тела. В погоне за зрителем в российском Калининграде опошлили донельзя «Дачников» Горького, да так, что спустя несколько минут после начала спектакля взрослые зрители вынуждены были бежать из зала, уводя с собой своих детей-школьников. В Московском Театре на Малой Бронной (спектакль Андрона Кончаловского по пьесе Стриндберга) Юлия Высоцкая активно демонстрирует свои прелести (разумеется, не кулинарные) в крайне брутальной сексуальной сцене. В Киевском театре имени Франко поверхностным прочтением и солидной дозой пошлости в «мыло» превратили «Женитьбу» Гоголя.

Театр и ТВ, существующие в разных измерениях, во многих случаях становятся близнецами-братьями. Не пора ли отказываться от этого сомнительного родства?