№ 22 от 05 февраля 2011 г.

Эники-Беники

Сначала были стихи

ИЗ РОДНИ мужа мне более всего нравилась семья его тети. Мы обменивались открытками. Пару раз — письмами. Но когда бывали во Фрунзе, столице Киргизии, а это случалось нечасто, всегда заходили в гости к Зинаиде Александровне и Якову Макаровичу Глущенко.

После радостных приветствий и объятий хозяева накрывали стол, мы им помогали, а потом долго чаевничали и разговаривали.

Крепких спиртных напитков на столе в этой семье я не видела никогда. Только домашнее вино из дачного винограда да сладкая сливянка, но и то по чуть-чуть. Но от этого общение не становилось скучным или вялым.

Яков Макарович декламировал стихи и монологи. Он знал их наизусть множество. Читал артистически. Никогда — сидя, только стоя. Убеленный сединами, высокий и статный, он, повинуясь сюжету, то метал громы и молнии, то переходил на свистящий шепот. А невысокого роста, полненькая, с мелкими кудряшками каштановых волос и смешными круглыми очками Зинаида Александровна смотрела на него с обожанием и, когда декламация подходила к концу, не выдержав, подхватывала строчку и оканчивала чтение вместе с мужем. Сейчас, вспоминая все это, я вдруг поняла, что она знала не меньше мужа, но никогда не показывала это, никогда не оспаривала его первенство. Тем более, что до его артистизма ей было явно далеко.

Собравшиеся за столом хлопали, а Яков Макарович театрально вскидывал голову, поправляя выбившуюся из великолепной шевелюры седую прядь...

...Они познакомились в Херсоне, куда после освобождения города от оккупации приехала Зина, восстановившись в педагогическом вузе. Будущая учительница русского языка и литературы в свободное время работала в госпитале, где лечился Яков Макарович, тогда — боевой офицер, политрук, а в прошлом школьный учитель литературы. Стихи их и сблизили. Читали вместе ночи напролет. Зиночка влюбилась без памяти. Не испугала ее ни разница в возрасте, ни диагноз любимого — туберкулез. Яков Макарович кашлял до изнеможения, кашлял кровью. Лечащий врач лечение назначил, но поправлялся больной медленно, чему способствовал и влажный климат Херсонщины. И тогда доктор посоветовал Якову Макаровичу уехать в Среднюю Азию, там, дескать, в жаре и сухости от туберкулеза избавиться проще.

— Ты со мной? — только и спросил Яков Зиночку вместо предложения выйти замуж.

— Конечно! — вспыхнула девушка.

Так они и оказались в Киргизии. И болезнь действительно ушла навсегда. Сначала жили в Пржевальске, учительствовали. Потом Якова Макаровича перевели в городской отдел народного образования. А вскоре пламенного оратора пригласили во Фрунзе — на должность заместителя министра образования. Когда же республика вырастила национальные кадры, Яков Макарович возглавил столичный гороно. Зинаида Александровна все эти годы преподавала в школе.

Неразлучники

БЫВАЯ в доме у четы Глущенко, я всегда интересовалась Эникой и Беникой — так супруги величали два огромных зигокактуса (еще их называют декабристами, рождественниками, по-научному — шлюмбергерами), которые еле помещались на одном окне.

Прозвища в этом доме имели все. Дочку Людочку супруги звали Хлоей — результат увлечения Якова Макаровича литературой Греции и в частности романом некоего Лонга “Дафнис и Хлоя”, написанным во II веке. Сына Витю они называли исключительно Томом, потому что в детстве тот был таким же хитрющим непоседой, как Том Сойер.

А вот растениям имена дали после того, как попытались разросшихся зеленых красавцев расставить по разным комнатам. В результате оба начали чахнуть! Их лечили, подкармливали, меняли землю — ничего не помогало. Веточки стали мягкими и поникли.

— Так, может, они скучают друг по другу? Столько лет рядом были! — предположил Яков Макарович и решительно поставил вазоны рядом.

На следующий день, к общему удивлению, веточки стали более упругими и приподнялись. А через неделю их было не узнать: растения повеселели и бодро тянули свои ветви к солнцу.

— Это не более чем совпадение! — фыркнула Люда-Хлоя и забрала один из вазонов в свою комнату.

Но уже на следующий день оба растения вновь поникли, и их немедленно соединили. Следующую попытку внести ясность сделал Витя-Том: он переставил оба цветка в другую комнату на противоположной стороне квартиры. Исходя из того, что зигокактусы в принципе не любят перестановок, он решил, что цветы начнут вянуть, и это подтвердит его догадку: дело не в их “союзе”, а в том месте, к которому они привыкли! Но, к его удивлению, растения не обратили внимания на перестановку. Их торжественно водворили на место и больше уже не трогали.

— Они просто неразлучны, — заметила Зинаида Александровна.

— Как Эники и Беники, — добавил Яков Макарович и обнял супругу.

С тех пор они так и называли свои зигокактусы.

***

Мы все реже бывали в Киргизии, все реже виделись с четой Глущенко. А однажды получили письмо из Фрунзе. В нем были фотографии и сообщение, что Яков Макарович умер. Письмо написала Зинаида Александровна.

Через полгода не стало и ее.