№ 12 от 22 января 2011 г.

Сказки о лагерной пыли

Как получилось, что 22 июня 1941 года Советский Союз “проспал” начало войны? Говорят даже, что осведомленных людей, сообщавших точную дату нападения гитлеровской Германии, зловещий Берия угрожал “стереть в лагерную пыль”.

Что сообщил Зорге?

ВСЕ слышали о легендарном советском разведчике Рихарде Зорге, имя которого стало известным в хрущевские времена. Устоявшаяся версия гласит, что 15 июня 1941 года из Токио в Москву он отправил радиограмму следующего содержания: “Нападение ожидается рано утром 22 июня по широкому фронту”. Правда, куда менее известно, что до этого Зорге называл и другие даты, впоследствии не подтвердившиеся. Но дело даже не в этом. В 2001 году газета “Красная звезда” опубликовала материалы “круглого стола”, посвященные 60-летию начала войны. Журналисты издания задали вопросы сотруднику Службы внешней разведки России Карпову:

— Что конкретно знало высшее руководство СССР о планах Гитлера?

— Что именно удалось вскрыть разведке? Только военные приготовления и примерные сроки нападения. Остались неизвестными цели, которые преследует Германия, характер предстоящей войны, направление главных ударов. Не до конца было ясно, будет ли Германия вести войну против нас в одиночку или в коалиции и с кем именно. Даже количество дивизий было установлено приблизительно, тем более что танковые соединения Гитлер перебросил к границам СССР буквально за двое суток до нападения. Благодаря утечке информации распространялись слухи, доходили до руководства в виде донесений о том, что Германия нападет на Советский Союз 15 апреля, 1, 15, 20 мая, 15 июня... Эти дни наступали, а война не начиналась. Ведь и Рихард Зорге называл несколько сроков, которые не подтвердились.

— Разве так? Еще в 60-е годы опубликована телеграмма “Рамзая” с предупреждением: война начнется 22 июня... После этого и говорилось: “Зорге точно назвал дату”.

— К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущевские времена. Разведка не назвала точной даты, не сказали однозначно, что война начнется 22 июня.

Кстати, опровержений этих слов так и не последовало, и архивных данных о якобы существующем донесении Зорге никто не привел.

Секретные сотрудники в... воспаленных мозгах?

ТЕЗИС “проспали” часто подтверждают цитированием докладной Берии на имя Сталина от 21 июня 1941 года: “Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня “дезой” о якобы готовящемся нападении на СССР. Он сообщил, что это “нападение” начнется завтра. То же радировал и генерал-майор В.И.Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев... Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним Ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет!”

Специализирующийся на военной тематике историк Сергей Брезкун убежден, что подобного сообщения Берия написать не мог в силу вполне объяснимых причин. Дело в том, что с февраля по июль 1941 года из НКВД выделили отдельный наркомат — НКГБ под руководством Меркулова. Так что “бомбардировать дезой” Деканозов мог только Меркулова, но никак не Берию. Вот еще одна приписываемая Берии резолюция: “В последнее время многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику. Секретных сотрудников “Ястреба”, “Кармена”, “Алмаза”, “Верного” за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль как пособников провокаторов, желающих поссорить нас с Германией. Остальных строго предупредить. Л.Берия”. Вот только историкам в архивах НКВД данных на упомянутых секретных сотрудников найти не удалось.

О войне знали


НА САМОМ деле о приближающейся войне в СССР знали, готовились, и не секрет, что любыми путями старались оттянуть ее начало. Когда количество донесений о готовящемся вторжении стало превышать обычную для того периода норму, Сталин решил отправить в Берлин для зондажа ситуации Молотова. Этот факт, кстати, отмечен в дневнике начальника Генштаба сухопутных войск Германии Гальдера: “Молотов хотел 18.06 говорить с фюрером”. Гитлер от консультаций отказался. Тогда в Москве поняли: война неизбежна. 20 июня 1941 года в войска уходит директива (этот факт зафиксирован документально) о приведении армии в полную боевую готовность. Некоторую роль она, разумеется, сыграла, но катастрофу предотвратить не смогла. Почему? Это уже тема отдельного разговора, который мы обязательно продолжим в дальнейшем.