№ 104 от 25 июля 2006 г.

Адресовано людям

СТРАДАНИЯ Ады Васильевны вызваны двумя обстоятельствами. Первое – природа наделила ее невероятной красотой, “яка вивела її в люди”, сделав женой первого лица района. Второе – работая в сфере потребкооперации вынуждена была за счет приписок давать взятки обкомовцам. И вот перед ней выбор – тюрьма или муж. Но поскольку “нiхто нiкому не дозволить ганьбити нашу партiю”, Аде Васильевне голосом “того, що курирував правоохороннi органи”, он же и “запортьєрний”, предлагается подсыпать мужу в кофе яд.

Как быть? Женщина на распутье. У нее даже возникает мысль наложить на себя руки. И хочется жить с любимым, и страх берет, когда представит себя в камере среди проституток, которые, может, будут издеваться над ней. Колебания, душевные терзания и бессонница таки склонили ее к выполнению предложения “запортьєрного”. “Охоронцi чис­тоти партiї” быстро устраивают вдову на работу в областном цент­ре, поселяют в номенклатурном жилом доме “партархiвi”.

 

Но душу мучают угрызения совести и не дают покоя женщине-убийце. Она ищет утешения в церкви. Священник, которому исповедалась, оперативно передал информацию “куди слiд”. Иван Иванович “запортьєрний”, узнав, что Ада Васильевна собирается обнародовать свою историю через газету, выдает себя за журналиста, вызывает на разговор, приглашает вместе собирать грибы и сталкивает ее с обрыва. “Удару об кам’янисте дно вона вже не вiдчула пiсля серцевого вибуху в грудях”.

Таково краткое содержание рассказа “Чорна вдова” из новой книги известного днепропетровского писателя Ивана Данилюка, напечатанной областным издательством “Пороги”, “AETERNUM VALE – Прощай навiки”. Скажу сразу: произведение произвело на меня сильное впечатление. Автор довольно тонко и в то же время откровенно реалистично раскрыл одну из характерных тенденций недавней партийно-советской эпохи, когда во имя сохранения “безгрiшностi iснуючого ладу” принимались криминальные меры. Трагедия женщины, ставшей “жертвою обставин”, – это трагедия самих обстоятельств, трагедия прежнего строя. И тут же стучит в виске сомнение: только прежнего? Разве за годы независимости общество полностью очистилось от взяточничества, шантажа, заказных преступлений? Почему нынешняя свобода так жадно впитывает в себя пагубный опыт прежней “несвободы”? Долго ли еще жестокий карьеризм и пренебрежение к личности будут вершить свои никчемные дела, унижая достоинство, гордость и честь человека, “сталкивая” его с обрыва?

 

Вопросов множество. А ответов – ни одного. Конечно, социологи и психологи могут объяснить все. Только не оправдать. В этом аспекте судьба героини Ивана Данилюка – яркое тому подтверждение. Описывая поведение и действия Ады Васильевны, автор искусно использует простые житейские детали, сравнения, ассоциативные моменты: “схрестила на грудях руки, мовби розбила дзеркало”; “пальцi (руки небiжчика) були жовтi, мов заупокiйнi свiчки”; “лiнiї (на хустинцi) симетрично перетиналися, мов... тюремнi грати”; “кожне речення (в Новому Заповiтi) крило в собi пiдтекстову думку про помилування всiх грiшникiв, якими б тяжкими не були їхнi злочини”.

В целом произведение “Чорна вдова” воспринимается не как рассказ, а как густо выписанный, весьма динамический проект повести или даже романа. Ведь за пределами этого проекта угадываются и новые герои, и новые поступки, и отголоски социальной драмы (тот же безымянный сын Ады Васильевны, тот же водитель ее директорской машины, та же бывшая одноклассница Ася Клебанская).

 

Увлеченно читаются другие прозаические вещи книги “Жiнка на царському полюваннi”, “Яблуко з рай-дерева”, “Патрон для Мальви”, “Останнiй акорд над виром”, “Вважати недiйсним”. Каждое из этих произведений свидетельствует, что в украинской литературе плодотворно работает талантливый писатель, которому под силу разные темы, разные жанры.

И очень жаль, что из-за нехватки газетной площади нет возможности привлечь внимание читателей к трогательной поэзии, составляющей добрую половину книги. В ней живет трепетная душа автора, впитывая в себя эмоции, проблемы, настроения бурного настоящего с непременным взглядом в историю. Потому закончить эту заметку хочется такими строками:

 

Якщо розмова не вiдверта, 

То в кожнiм випадку зi ста

Вона подiбна до конверта,

З якого вийняли листа.

Книга Ивана Данилюка – это откровенный разговор с читателем. Как прозаические, так и поэтические его произведения – это “конверти з листом”. Адресованные людям, обществу, будущему.