№ 154 от 31 августа 2010 г.

Кто остался с «Новым миром»?

Когда-то наш народ считался самым читающим в мире. Толстые литературные журналы, такие, как “Новый мир”, были бастионами литературы. Однако те времена канули в Лету вместе со страной, которая поддерживала этот читательский интерес. А некогда самый читающий народ разделился на интернет-пользователей и тех, кого уже ничто не интересует.

Но толстые журналы остались, а “Новый мир” хоть и снизил тираж до пяти тысяч экземпляров (в советские годы он доходил до миллиона), все равно остался флагманом русской литературы. Концепция журнала за 85 лет существования не изменилась. Его внешний вид, строгий и основательный, сразу настраивает читателя на то, что внутри не будет никакой “развлекаловки”, а только качественные и глубокие литературные тексты. О сегодняшнем дне журнала рассказывает его главный редактор Андрей Василевский, посетивший недавно Днепропетровск.

— Андрей Витальевич, как известно, многие журналы, в том числе и литературные, во времена перестройки исчезли или видоизменились до неузнаваемости. Как пережил этот период ваш журнал?

— В 90-е годы прошлого века многие говорили, что время толстых журналов минуло. С тех пор прошло уже 20 лет, однако ни один из крупных литературных столичных журналов не закрылся. Были трудности — нехватка средств, жесткая конкуренция с новыми изданиями, но все основные литературные журналы страны выжили.

К сожалению, мы сейчас работаем только по подписке. Один лишь так называемый вход в розничную сеть стоит очень дорого, несколько сотен тысяч рублей. Глянцевые журналы, живущие на доход от рекламы, могут себе это позволить, мы — нет. Поэтому купить “Новый мир” где-либо в России проблематично. Тем не менее журнал нашел свою нишу. Издательства печатают сейчас исключительно романы. Другие жанры, если ты не Пелевин, Акунин или Сорокин, просто никого не интересуют, не говоря уже о серьезной литературной критике. Наш журнал и заполняет этот пробел. Сейчас мы имеем свою стабильную аудиторию, на которую, собственно, и работаем. Бюджет журнала складывается из средств, идущих за подписку, в том числе и от зарубежных читателей, и государственной помощи, распределяемой в виде грантов. К сожалению, меценаты, которые взялись бы финансировать литературные журналы, в России так и не появились.

— С чем, по-вашему, связано такое серьезное сокращение тиража? С массовым невежеством или с какими-то другими причинами?

— Я думаю, просто увеличился спектр возможностей времяпрепровождения, в том числе и культурного. Если в советское время чтение книг составляло большой сегмент всей культурной жизни, то сейчас он значительно сузился. Появились аудиокниги, Интернет. Я считаю, что это вполне объективный процесс.

— Как “Новый мир” относится к новомодным литературным веяниям, в том числе и нецензурным выражениям, которые нынче зачастую допускают литераторы в своих произведениях?

— “Новый мир” всегда отражал все литературные процессы, происходящие в обществе. Но мы не бросались в крайности. Например, никогда не будем печатать произведения, где есть пропаганда наркотиков, не будем на своих страницах отображать всевозможные литературные эксперименты, интересные лишь автору и еще пяти-десяти читателям. Так же не собираемся заигрывать с читателем посредством нецензурной лексики. Мы оставили довольно широкую дорогу для творчества, но у этой дороги все равно сохраняются определенные границы. И не потому, что кто-то нам это запрещает. Просто есть масса вещей, которые могут оттолкнуть нашего читателя. За многие годы сформировался определенный круг читателей “Нового мира”. Думаю, что появление на страницах журнала вышеназванных вещей вызвало бы у нашего читателя, мягко говоря, недоумение.

— Какие процессы происходят в современной русской литературе?

— Если в советские и первые постсоветские годы появлялись произведения, читаемые всеми, вне зависимости от принадлежности к какой-либо читательской прослойке, то сейчас таких писателей и произведений, которые можно было бы назвать культовыми, нет. Сегодня никакой коммерчески успешный и литературный проект не может стать достоянием всего общества. Я не знаю, хорошо это или плохо, но это данность времени.

Днепропетровск.