№ 97 от 12 июля 2006 г.

Сделаны не из одного теста

Остерская трасса. Утро. Еще сонные люди ехали на работу.

Автобус–развозка вез людей из поселка Десна и города Остра на работу —  на обувную фабрику «Валекс» в село Великая Дымерка Броварского района Киевской области.

Ничто, казалось, не предвещало беды

...Помню только резкий удар, после чего стремительно пошли под откос. Опомнился от криков, паники, что автобус вот-вот взорвется. Но как выберешься, если придавлен людьми? В считанные секунды все было охвачено пламенем, и раздался взрыв. Это был экзамен на выживание... Кто-то застревал между сиденьями, на ком-то пылала одежда, прилипая к телу... Лица не чувствовал. Глянул на руки — кожи не было, одни угли... Так вспоминают участники и свидетели той аварии.

Водитель ЛАЗа почти доехал до Козелецкого моста, как вдруг навстречу ЗИЛ. Обгоняя велосипедиста, грузовик притормозил, его развернуло и выбросило на встречную полосу. Избежать столкновения не удалось. От удара у ЗИЛа разорвало левый борт, автобус с четырехметровой высоты рухнул в кювет, перевернулся, загорелся. Водители не пострадали. Из сорока человек, находившихся в автобусе, 26 получили ожоги лица, рук, тела. 17 из них были госпитализированы.

Дорожно-транспортная экспертиза должна была установить причины аварии и загорания автобуса. А уголовное дело, возбужденное по факту ДТП, — установить и назвать виновных. Комиссия Госкомохрантруда — расследовать несчастный случай на автотрассе, а точнее, выяснить, были ли нанесенные травмы производственными. Но если бы только травмы!

...Последней из огненного ада выбралась Надежда Гаевая — совершенно голая. Тело было обожжено на 95 процентов. (Она умерла в ожоговом центре в Киеве. А 20 лет тому назад живьем сгорел ее муж.) Из догорающего автобуса доносились стоны, но проникнуть туда было уже невозможно. За несколько минут автобус сгорел полностью, а в нем три женщины заживо.

Чьи-то мамы, жены, дочери... Викторию Шевченко из Остра муж опознал по коронке из желтого металла. Они прожили счастливо 22 года. Цепочка на шее — все, что осталось от Надежды Костенко из Десны. Сиротой осталась 19-летняя дочь Татьяны Бурятской...

Человеческие жизни, человеческие судьбы, и... человеческое коварство.

Не успела еще 19-летняя Людмила Жир оплакать самого дорогого человека — маму, как к ней приехали представители фабрики “Валекс” и привезли не материальную помощь, а документы на подпись. “Я была в таком состоянии, — вспоминает девушка, — что ничего не понимала и не воспринимала. Сказали, что нужно расписаться за мамину трудовую книжку. Потом привезли договор, согласно которому мама якобы только что устроилась на работу, хотя работала около двух лет. Но там была не ее подпись — мамин почерк я хорошо знаю”.

Только сейчас понятно, к чему эта спешка с “упорядочением” документации. Успеть бы до проверок. Пострадавшие у нас не числились, следовательно, мы за них не отвечаем. Проще простого. Но люди-то зрячие. Когда в ход идут такие методы, вряд ли прикрывается только безответственность самих руководителей фабрики. Если бы так, то полбеды.

Закон только
на бумаге

Трагедия случилась 28 февраля, а точка в этом деле не поставлена до сих пор...

За это время дважды переносилось рассмотрение дела в управлении МВД в Чернигов­ской области. Комментариев следователи не дают, ознакомиться с материалами дела не удалось ни пострадавшим, ни даже юристам. Умеют затягивать следствие — что ни говори. А дальше — “закрытые” дела и нераскрытые преступления. И за каждым из таких нераскрытых — чьи-то искалеченные судьбы, оборвавшиеся жизни, чья-то безнаказанность...

Сколько таких за последние годы на уровне государства?.. А что уж говорить о районном масштабе.

Напомним только, что автобус-развозка вез людей на работу на обувную фабрику “Валекс”.

По закону, когда человек работает на производстве и получает травму по дороге на работу, это расценивается как производственная травма. И Фонд социального страхования от несчастных случаев на производстве должен возместить ущерб. Но вот в чем закавыка. Пострадавшие не были официально оформлены на предприятии. Это значит, что работодатель за них не платил взносы в Фонд госсоцстрахования и в другие фонды. А это привычная схема уклонения! Поэтому и ожидать выплат компенсаций не приходится. Ответственность за возмещение убытков в таком случае ложится на плечи работодателя. Но это по закону, который на бумаге...

В жизни же зачастую наоборот: вмешивается незваный режиссер и при вашем участии начинает снимать кино — дешевое, хоть и с большим бюджетом, который вынуждает всех плясать под его дудку и где головокружительные повороты сюжета придумываются прямо-таки на ходу...

Сфабрикованные коллизии

Автобус, по словам рабочих, принадлежит предприятию “Корвалекс”, другой фабрике, где директором брат Корна-
ча А.В. — Корнач В.В. Эти две фабрики, в сущности, являются одним целым. В последнее время автобус под свое крыло взял Корнач А.В., директор “Валекса”.

После ДТП на фабрике “Валекс” откуда-то взялся еще один частный предприниматель — Васюк В.В., которого до этого все знали как заведующего автопарком. И удивительным (но законным ли?) образом кое-кто из пострадавших оказался оформленным — конечно, задним числом — у этого Васюка. Зачем? Чтобы запутать, так сказать, для занятности сюжета. Тогда люди, которые якобы зарегистрированы на другого работодателя (уже не Корнача А.В., а Васюка), не имеют прямого отношения к своему настоящему работодателю Корначу А.В. И у руководителя гора с плеч: ответственности за “чужих” он не несет. Какой удачный сюжетный поворот! Даже члены комиссии Госкомохрантруда до сих пор не могут установить причинно-следственную связь между автобусом, водителем, пострадавшими и предприятием. Здесь не только комиссия — сам черт голову сломает.

“А вы докажите, что здесь работали и что ехали именно на работу работать, а не устраиваться. Знать вас не знаю, и не ходите ко мне”. Это звучало подтекстом для тех, кто проработал на фабрике несколько лет.

Разочарование, тревогу и
безысходность — вот что чувст-вуют люди сегодня. Бро­шенные на произвол судьбы, униженные, беспомощные. Вы­прашивают то, что принадлежит им по закону, и у того, чья вина очевидна, хоть и не доказана. По мнению пострадавших, часть вины в том, что автобус загорелся, лежит на водителе. Но только на нем ли? Если бы он сразу выключил двигатель, говорят люди, газ бы не вспыхнул (автобус работал на метане) и все бы остались в живых. Ведь ни у кого из сорока с лишним пассажиров нет ни переломов, ни серьезных травм. Водитель после того, как упал автобус, побежал разбираться с водителем ЗИЛа. Когда вернулся, было уже поздно.

Неоднократно работники предупреждали руководство и обращались к директору Корначу А.В., чтобы заменил водителя, который вечером пьянствует, а утром садится за руль, набирает людей больше, чем мест в салоне. Но руководитель не внял гласу рабочих. И вот результат...

От тех пострадавших, кто сильно обгорел и требует от директора компенсации моральной и “вещевых”, тот просто открещивается. Мол, я и так вам переплатил. (Это, по словам самих людей, 500 грн “вещевых” за обгоревшую одежду и столько же женам пострадавших). А “моральные”?.. “Я тоже перенервничал, так что мне теперь из вас деньги “сбивать”? — директор обувной фабрики частного предприятия “Валекс”!

Такое отношение к рабочему человеку никак не влияет на общий результат труда — сеть магазинов обуви этой торговой марки по всему Киеву и Украине! А в это время гудит производство — за счет наемных рабочих, которых держат на привязи. В “трудовые” стаж не идет, потому что не оформлены. По одним ведомостям получают зарплату, по другим — у нас такие не числятся.

Рассказывают, еще до ДТП, если вдруг проверки налоговой инспекции, директор выключал станки и всех выгонял на зад­ний двор. Прятать людей — зачем? Поговаривают, на фабрике числится по документам якобы 40 человек, а фактически работают 250. Чем это выгодно владельцу и в какую “экономию” для него выливается, чтобы понять, много ума не нужно. Но это экономия не на средствах, а на человеке.

...Все за одного?

Горе имеет свойство объединять. В этой истории оно разъединило.

Повезло тем, кто не обгорел и отделался кровоподтеками и царапинами. Они в настоящий момент работают. И плата за работу довольно большая — молчание. Не рассказывать никому ничего, не комментировать, не давать показаний. Иначе увольнение. Их не осудишь — семьи-то кормить как-то нужно. Но именно они, коллеги, могут выступить свидетелями тем, кто оказался “за бортом” и к кому обращено вот это “а вы докажите, что работали...”

Но тяжелее всего другим. Они не с теми, кто работает, и не с теми, кто борется. Им не до болтовни или разборок, переливания из пустого в порожнее. Они один на один со своей бедой — дома на кровати корчатся от боли и судорог. А может, больше от незащищенности, бессилия и безразличия. У Нины Адаменко из Остра, кроме тела, обгорели ноги. Ей тяжело ходить, да еще и погода добивает — ноет все тело. У нее четверо детей...

У Николая Сухарникова вдруг пропала трудовая книжка. Не из дому, а из отдела кадров. После того, как начал настаивать на выплате компенсации. Может, вы ее на проходной оставили, говорят ему. И вообще, кто вы такой? На другую работу устроиться невозможно, говорит он. Так берут, а когда видят руки — отказывают. У меня три сына, жена в декрете. Так жить невозможно...

Меня перевели на производственную операцию, где руки должны быть постоянно в движении, делится Александр Павленко. (Это при том, что у него ожоги рук высшей степени тяжести.) День поработаю — ночь мучаюсь. А иногда не выхожу до обеда, потому что рук просто не чувствую. Никому до этого дела нет. Ни врачам, ни руководству. Или работай, или увольняйся.

Но такое отношение к Александру еще и по другой причине. Он все еще надеется отстоять свои права на моральную компенсацию и не боится об этом заявлять вслух.

Молодые, красивые, здоровые мужчины — и с изувеченными руками. Не только работать тяжело, но и обнять так крепко, как раньше, любимых. А они ведь в семье кормильцы...

Человеческая беспомощность и человеческая властность уживаются рядом. Но где граница? Как знать, где окажешься завтра. Сегодня ты на вершине (пускай даже мнимой), завтра — на дне пропасти. И твое могущество, пренебрежительность оборачиваются беспомощностью. Ведь все из одного теста сделаны.

Как бы человек ни поступал внешне, кем бы себя ни представлял, какую бы власть ни имел, каким бы капиталом ни владел, на дне его души всегда теплится что-то человеческое. И рано или поздно оно возьмет верх. И именно тогда, а не по результатам комиссий, проверок, экспертиз, следствия, страха ответственности и  запятнанной репутации, именно тогда человеку будет не до шуток.

Потому что можно обмануть, разбогатеть, заработать, обойти, нарушить, наплевать на людей, закон, мораль, порядочность и часто даже за это ни перед кем не ответить. Но перед своим отражением, один на один ты скажешь себе, кто ты есть в действительности. И не ошибешься. Потому что обмануть можно только других, но никогда — себя.

Всегда ли мы помним, что от того, как мы работаем, где бы мы ни работали, зависит не только результат, но и настроение, здоровье, а иногда и жизнь других людей...

 P.S. Большая проблема в данной ситуации — установить реального ответчика. На сегодняшний день есть три частных предпринимателя — фигуранта по этому запутанному делу. На кого зарегистрирована торговая марка “Валекс”, на кого — “Корвалекс”, а на кого — злосчастный автобус, пока еще выяснить не удалось. Как и то, на кого работал каждый отдельный рабочий... Но это уже компетенция специалистов. Распутать гордиев узел этого головокружительного дела взялись юристы Адвокатского бюро “Валерий Сафронов и партнеры”.