№ 110 от 22 июня 2010 г.

Война в моей биографии

незабываемое

Николай ЛОЙКО, ветеран Великой Отечественной войны, полковник в отставке, кандидат исторических наук: Чем дальше годы, наполненные схватками советского народа с фашистскими захватчиками, тем острее воспринимаются воспоминания участников боев, тем ценнее их свидетельства для торжества исторической правды. Вот одно из них.

И диверсантов ловили

ДО ВЕЛИКОЙ Отечественной войны наша семья жила в селе Липцы Липецкого района Харьковской области. Через село протекает река Лыпчик. На склонах у реки мы подростками любили кататься на лыжах и санях. Посреди села стояло здание пионерского клуба, где мы проводили свободное время – играли в шахматы, шашки, бильярд, слушали музыку. До сих пор в памяти всплывают слова песен, звучавших из старенького патефона: «Ты коня поскорей подымай-ка на защиту родной стороны…», «Три танкиста – три веселых друга…», «На сопках Маньчжурии…» Мы очень любили наш клуб. Еще там была хорошая библиотека, где мы частенько пропадали.

В 1941-м я окончил 8 классов средней школы, а в 9-й пойти не довелось. Началась война. В июле таких, как я, пригласили к старшине милиции. Он объяснили нам сложившуюся обстановку и сказал, что необходимо защищать страну. Мы должны принять участие в деятельности истребительного батальона, задача которого обнаруживать и уничтожать немецких парашютистов, забрасываемых к нам в тыл для подрывной работы.

Сформировали подразделение, которое возглавил старшина милиции. Нас вооружили польскими винтовками. Пионерский клуб превратился в штаб, где сутками сидели дежурные и ждали команды. Когда поступало сообщение, что где-то в районе видели немецких парашютистов, мы поднимались по тревоге, останавливали первую попавшуюся машину и мчали на поиск незваных гостей. Поля уже были убраны, везде стояли стога, в округе множество буйно заросших кустарником оврагов. Все это затрудняло поиск диверсантов. Тем не менее нам дважды удалось найти парашютистов. Первый раз поймали двоих, второй раз – троих. Связали и доставили в милицию.

А в ночное время приходилось дежурить на окраинах села. Сердца наши наполнялись гневом и ненавистью к врагу, когда вечерами наблюдали, как вспыхивало зарево над Харьковом и землю сотрясало от грохота разрывающихся бомб и снарядов.

При отступлении истребительный батальон не успели вывести из района, и он остался на оккупированной территории. В декабре 1941-го в Липцы вошли немцы. С содроганием вспоминаю дни оккупации, когда немцы издевались над нашими людьми, а нас, подростков, пытались вывезти в Германию. Но мы убегали, прятались в оврагах, а когда находили партизан, уходили в леса.

После освобождения Харькова и области меня призвали в Красную Армию и зачислили стрелком противотанкового ружья в составе 5-го гвардейского танкового корпуса под командованием генерал-полковника Кравченко.

Бой за Ольшану
...МЫ С БОЯМИ продвигались ночью в тылу немцев. Лошадь, которая везла повозку с нашими ружьями и боеприпасами, увязла в грязи, нам пришлось взять груз на плечи и идти вперед. Утром 6 февраля разгорелся бой за освобождение села Ольшана, расположенного в глубоком извилистом овраге.

Враг наседал. По приказу командира роты лейтенанта Колесникова мы с сибиряком Кузнецовым окопались. Позади нас метрах в пятидесяти занял оборону пулеметный расчет. У самого края оврага, недалеко от дороги, стояла хата, смотревшая на нас своими окнами. Немцы старались потеснить наши части, стрельба слышалась и впереди, и у нас за спиной. И вдруг вижу: на дорогу выскочил немецкий грузовик. Я взял его на прицел, из бронебойного ружья выстрелил в мотор. Машина остановилась, шофер вышел из кабины и поднял капот. Я перезарядил ружье, но выстрелить еще раз не успел – на нас посыпались мины. Как оказалось, за той единственной хатой у дороги ночью скрытно расположилось минометное подразделение немцев. Одна из мин попала в бруствер, где находились противотанковые гранаты. Я успел пригнуться, а мой товарищ был убит осколками. Нас засыпало землей. Когда я выбрался из окопа, увидел: на нас идет цепь выпрыгнувших из автомашины фашистов. Наш пулеметный расчет дал несколько очередей, немцы залегли, а потом начали отходить.

Ползком я добрался до хаты, в которой располагался наш штаб. От нее осталась одна стена. Рядом лежали тела пяти бойцов. Подобрав карабин, я побежал к командиру роты ПТР. Вдруг из-за опушки застрочил немецкий пулемет. К счастью, пули зацепили лишь развевающуюся полу моей шинели. Командир роты приказал отходить, чтобы не попасть в окружение. Быстро перебежав на другую сторону села, мы заняли оборону и держались до прихода подкрепления.

…Я участвовал в разгроме Корсунь-Шевченковской группировки немцев, в Яссо-Кишиневской операции, в освобождении Молдавии. Под Яссами был тяжело контужен. После госпиталя получил направление в штаб Северо-Кавказского военного округа в отдельную роту по охране штаба округа. В декабре 1945 года был демобилизован из армии по ранению.