№ 85 от 14 мая 2010 г.

Одиссея зеленых жемчужин

...В 22 часа 40 минут огромная масса воды, прорвав земляную плотину, хлынула из Красноставского водохранилища на лед “нижнего” озера и, превратившись в смертоносный сель, понеслась дальше по течению речки Каменки — к главным объектам парка. А через три часа “Голос Америки” передал: “В Умани из-за халатности советских и партийных руководителей уничтожен уникальный памятник садово-паркового искусства всемирно известная “София”...

«Если бы такое случилось сегодня, «София» бы не выжила»
– Я ПРИШЕЛ сюда в тот самый момент, когда парк оказался, что называется, на краю могилы, — рассказывает директор дендропарка “Софиевка” член корреспондент НАНУ, доктор биологических наук профессор Иван Косенко. — Беда случилась тридцать лет назад — в ночь с 3 на 4 апреля 1980 года. А накануне, первого числа, я стал руководителем “Софии”. Трудно описать словами, что мы тогда пережили... С бешеной силой селевой поток подминал под себя бесценные реликтовые растения, вдребезги разбивал старинные скульптуры, с корнем выворачивал вековые деревья, ломал ограды и крушил гранит пилонов. Лавина пульпы снесла все деревянные и металлические мосты, разрушила малые архитектурные формы и всю дорожно-аллейную систему... “София” выглядела хуже, чем после войны. Однако причиной беды стало вовсе не то, о чем сообщал “Голос”. Я, свидетель тех трагических событий, могу ответственно заявить: никакого ротозейства и халатности тогда не было.

Причиной беспрецедентного для этих мест наводнения стала тяжелейшая ситуация, вызванная природными катаклизмами. Это подтвердила позже и специальная комиссия по расследованию чрезвычайного происшествия в Умани.

— Зима 1979–1980 годов была очень странной, — продолжает профессор. — Снега долгое время не было. Но морозы стояли лютые. Уже в ноябре столбики термометров опускались до минус 20 градусов. Толщина льда на прудах достигала 80 сантиметров. А земля промерзла почти на полтора метра. И вот на эту задубевшую от холода землю в марте обрушился жуткий снегопад. Через считанные часы снежный покров измерялся полуметром. А с середины месяца началось резкое потепление. Снег интенсивно таял, но ледяной панцирь не давал воде уходить в землю. И в ночь с 3 на 4 апреля вся ее гигантская масса, разорвав насыпную плотину, ринулась по льду соседнего озера и руслу Каменки к центру парка...

Слушая рассказ Ивана Семеновича и знакомясь с документами комиссии по расследованию, убеждаешься, что советские, партийные органы сделали все возможное для того, чтобы наводнения не было. Умань вовремя получила предупреждения синоптиков. Без промедления здесь открыли шлюзы и задвижки, провели предварительный сброс воды. Однако удар стихии был настолько мощным и ошеломительным, что случилось то, что случилось.

– Если бы в мгновение ока мы прокопали тогда некие дополнительные каналы для спуска воды (хотя сделать это было невозможно), приняли еще невесть какие фантастические меры, избежать беды все равно бы не удалось, — подчеркивает директор. – Воды накопилось столько, что сдержать силу ее разрушительного напора не могло ничто. Лавина пульпы сломала шлюзы и накрыла парк. Было уничтожено множество растений, в том числе уникальных... Только ночь уберегла Умань от многочисленных людских жертв. Ведь в парке уже начинались весенние работы...

Тогда многие ботанические светила Европы говорили, что возродить “Софию” не удастся. Однако по-другому смотрели на это жители Умани, советская власть. Целыми семьями горожане приходили на расчистку парка, предприятия присылали на восстановительные работы целые отряды и бригады добровольцев. День и ночь в горкоме партии работал штаб по спасению украинской жемчужины — уникального дендрологического парка, стоявшего в одном ряду с флорентийским Жеардино-Бальби-садом и Версальским дворцовым парком, но имевшего свои Елисейские поля, Английский парк, Амстердамский шлюз и ни с чем не сравнимую Дубинку — воспетую в легендах и песнях дубраву с богатырскими 400-летними деревьями. Круглосуточный контроль ситуации в Умани осуществляло и правительство, помогая делу всеми нужными ресурсами. И “София” ожила.

– Спустя некоторое время к нам наведались зарубежные коллеги. И знаете, что они сказали? В унисон заявили: “Софиевка” похорошела! После наводнения в парке провели колоссальные реставрационные и ремонтные работы. За четыре месяца восстановили более 50 уникальных объектов, высадили громадное количество экзотических, ценных и декоративных растений. Некую пользу, как ни странно, принесло и само стихийное бедствие. Дело в том, что долгое время “София” пребывала в статусе заповедника — жила совсем в другом режиме. Необходимых для дендропарка вырубок и “очисток” здесь не проводили. Сделал это селевой поток... Вспоминаю обо всем и думаю: если бы подобная катастрофа произошла сегодня, наше национальное достояние, наша зеленая жемчужина наверняка бы погибла, — подытожил Косенко.

Профессор Темный и другие

В ООБЩЕ-ТО наводнения в Умани бывали и прежде. Согласно архивным данным, одно из них случилось во время строительства парка — весной 1799 года. Именно поэтому открытие “Софии” отодвинули аж на 1802 год. Другой старинный документ рассказывает, что плотину Красноставского водохранилища прорывало и в 1870-м. И тогда вода пронеслась по центральной части парка. Однако такой мощи, такого натиска стихии не было никогда.

К счастью, этот тяжелейший для “Софиевки” момент пришелся на советское время, когда жизнь и люди были другими. Не такими, как нынешние “спасители Украины”. Это и спасло “Софию”. Пережив “клиническую смерть”, дендрологический парк, получивший статус научно-исследовательского звена Национальной Академии наук, подобно весенней поросли, начал подниматься и набирать силу. Вспоминая, как шло возрождение, Иван Семенович называл имена многих советских и партийных работников. Особенно выделял тогдашнего первого секретаря Уманского горкома партии Вадима Ивановича Бурого.

– То, что сделал этот человек для “Софии”, достойно самых лучших слов, — подчеркивал профессор. — Он принимал нас в любое время суток и по любым вопросам. Не знаю, как это ему удавалось, но все просьбы “Софиевки” выполнялись. В том числе и те, что касались квартирных вопросов. Это помогло нам в короткий срок создать мощный коллектив, в состав которого влились талантливые специалисты, приехавшие в Умань из разных уголков СССР...

Когда мы добрались до Умани, Косенко на месте не оказалось. Он уехал на несколько часов по неотложному срочному делу. Ожидая руководителя, мы решили не терять время и поближе ознакомиться с “Софиевкой”. И везде — в аллеях парка, в лабораториях его научного комплекса — мы постоянно слышали одно и то же имя: профессор Темный. То, с каким уважением о нем говорили, свидетельствовало: этот человек здесь — почти Линней, непререкаемый авторитет! “Темный сказал...”, “Темный считает...”, “Темный убежден...”.

– О ком это? — спросили мы директора, когда тот вернулся “на базу”. В ответ профессор лишь улыбнулся. Но, помолчав немного, пояснил:

– В миру его зовут Иван Семенович Косенко... Это наши так меня “величают”.

— И вы не обижаетесь — ведь все же Темный?


– А ничего обидного здесь нет, — снова улыбнулся директор. — Просто люди подметили мою давнюю манеру приходить на работу до восхода солнца и уходить домой затемно. Я, знаете ли, подвижник ботаники...

Это позволило Косенко не только стать доктором наук, членом-корреспондентом НАН Украины, заслуженным работником культуры, лауреатом Государственной и Международных премий, почетным профессором Зямуского университета (КНР), но и создать в “Софиевке” крепкий коллектив единомышленников. Здесь нет весьма распространенного в научных кругах (а дендропарк ведь настоящий НИИ) наушничества и “разговоров за спиной”. Нет и “руководящего давления”. Зато каждый — и работник, метущий дорожки, и 40 научных сотрудников, среди которых три доктора и 17 кандидатов наук, — всей душой предан объединившему их делу.

– Нередко бывает, что человек лишь зарабатывает на хлеб. Ему не интересна работа. А сюда ноги сами несут, — говорила нам бывший преподаватель химии, а теперь ведущий экскурсовод “Софиевки” Галина Никитюк. — И так думаю не только я. Каждый здесь гордится своей работой, каждый знает, что его труд ценится, что он помогает делать одно общее и крайне важное дело — беречь и прихорашивать нашу “Софийку”, готовить ее к новому экскурсионному сезону, как невесту под венец...

Тайна Камня смерти

УСИЛИЯМИ дружного коллектива 214-летний парк продолжает жить. Почти до 180 гектаров расширились его границы. Он стал не только местом отдыха, но и серьезным научным центром, серьезной туристической структурой. Полюбоваться достопримечательностями одного из лучших памятников мирового садово-паркового искусства конца XVIII — начала XIX столетия в Умань ежегодно приезжает около полумиллиона туристов. И никто не уходит из “Софиевки” разочарованным. Это и понятно. Разве можно пройти безразлично мимо трех с половиной тысяч форм, видов и сортов растений, собранных в одном месте? Ведь среди них и “современник динозавров” гинкго, и реликтовый, занесенный в Красную книгу тисс, и лианы, и удивительное, вырастающее до 60 метров в высоту тюльпанное дерево.

А если говорить о цветах, то одних только роз в “Софиевке” более 300 сортов и видов. Настоящей ее изюминкой являются фонтаны, водоемы, скалы и гроты. Любоваться красотами парка помогают гондолы и взаправдашние кареты, в которых вы можете обозревать окружающие ландшафты, путешествуя по озеру или лесной дороге.

Казалось бы, все уже известно о старом парке. Ан нет! До сих пор он хранит свои тайны. Одна из них связана с главным для “Софиевки” вопросом — ее замыслом.

– В конце XVIII века Уманью и ее окрестностями владел граф Станислав Щенсный-Потоцкий. Ожидая прибытия из Львова своей будущей жены Софии, он как-то отправился на охоту с артиллерийским офицером, талантливым польским инженером Людвигом Метцелем. Дело было зимой. Охотились в урочище Каменка, начинавшемся неподалеку от Красной плотины. Изрезанное оврагами, оно достигало скалистых берегов небольшой речушки и было чрезвычайно живописно. Увиденное произвело на Потоцкого большое впечатление. И он предложил Метцелю соорудить здесь парк в честь своей будущей супруги. Главное условие было таким: “Софиевка” (так назвал парк Щенсный-Потоцкий) должна быть лучшим парком Европы, — напомнил нам историю Косенко.

В 1796 году Метцель и приступил к реализации этого грандиозного плана. Никаких планов, чертежей и расчетов, связанных со строительством парка, к сожалению, не сохранилось. Поэтому и сегодня можно слышать, что их, мол, у Метцеля и не было. Вряд ли. Если бы это действительно было так, шедевра из “Софиевки” никогда бы не вышло. А здесь получился, да еще какой! Изучая его скульптурные композиции, водо­емы и скалы, растущие близ них деревья и кустарники, сравнивая результаты со старинными гравюрами и акварелями, свидетельствами, взятыми из старых дневников и писем, сотрудники парка не только воссоздали почти весь первоначальный образ “Софиевки”, но и разгадали лейтмотив, “главную тему” парковой композиции.

— Она представляет собой воплощенные в ландшафтные картины легендарные поэмы Гомера “Илиада” и “Одиссея”, сюжеты древнегреческой мифологии, — заметил Иван Семенович. — У нас есть и Долина Великанов, и Грот Калипсо, и храмы Посейдона, Афины и Афродиты. Есть в “Софиевке” свое Ионическое море (озеро, похожее очертаниями), есть и скульптура Одиссея...

И лишь один объект выпадал из этого фантастического рассказа о приключениях греческого героя, “перечеркивал” замысел Метцеля. В Ионическом море, в том месте парка, что напоминало родину Одиссея Итаку, стояла мощная скала, которую чуть ли не со времен Потоцкого окрестили Камнем смерти. Говорили, что название это связано с трагедией, случившейся во время строительства парка. Дескать, особых механизмов в ту пору не было, поэтому, выполняя замысел Метцеля, крепостные двигали огромные глыбы вручную. И вот однажды, когда 350-тонный валун перемещали над котлованом для будущего Ионического моря, гигантский камень сорвался вниз и раздавил 200 крепостных.

– Мы тоже рассказывали туристам об этой легенде. Однако душу все время терзали сомнения: могло ли такое в самом деле случиться? Ведь Метцель был талантливейшим инженером, многие работы капитана Людвига и сегодня потрясают. Вряд ли мог он допустить трагедию. О его особом таланте, ювелирной точности проектов говорит хотя бы тот факт, что сам Камень смерти фактически держится на трех точках. Но ведь стоит он уже больше 200 лет, и ни одно землетрясение не сдвинуло и не покачнуло 350-тонную махину! — подчеркивает Косенко.

Это обстоятельство и заставило уманцев глубже изучить имеющиеся факты, названия, литературные источники.

– Началась непростая коллективная работа, — продолжает Иван Семенович. — И после того, как было сделано множество переводов, прочитано огромное количество текстов, сделано множество сравнений, появился вывод: никакой гибели крепостных здесь не было. А уманский Камень смерти прямо связан с “Одиссеей”. Он точно указывает на эпизод, когда разгневанный бог моря Посейдон превращает корабль спутников Одиссея, возвращавшегося на родную Итаку, в камень...

Цепь замкнулась. Замысел “Софиевки” окончательно ясен. В этом мы убедились, совершая в конном экипаже еще одну экскурсию по зеленой жемчужине Украины. Проезжая над Ионическим морем, еще раз глянули на Камень смерти. Взору предстал самый настоящий силуэт корабля...

Киев — Умань — Белая Церковь — Киев.