№ 82 от 08 мая 2010 г.

История одной «тридцатьчетверки»

Львовский военный историк Олег Вус тщательно исследовал обстоятельства гибели экипажа танка Т-34/76 при освобождении Севастополя.
Он рассказал о своих изысканиях “Рабочей газете”.

Что показал осмотр танка

– ТАНК Т-34/76 установлен над братской могилой двадцати четырех танкистов 85-го отдельного гвардейского Севастопольского орденов Суворова и Кутузова III степени танкового полка. Они пали смертью храбрых при освобождении города в мае 1944 года, — говорит Олег Вус. — Его экипаж — командир взвода старший лейтенант
В.И. Лукьяненко, механик-водитель старшина А.И. Лабынцев, командир башни младший сержант И.М. Солохин, стрелок-радист старшина В.А. Гарбылев — принимал участие в штурме Сапун-горы. По наиболее распространенной доселе версии, он подорвался на мине.

Танк я осмотрел самым тщательным образом. На лобовой части, бортах и корме корпуса не видно ни одной пробоины. А резиновые бандажи на катках сильно обгорели, отсутствует заглушка над стрелком-радистом, бронеколпак орудийного прицела ПТ-4-7 вывернут назад.

Обследуя днище танка, историк обнаружил, что часть нижнего листа под башней надорвана и отогнута вниз, а под моторным отделением бронелист в двух местах собрался в огромные “сталактиты”. Какая же температура была в танке, какой силы пожар бушевал в нем, чтобы начала плавится толстая броня? Что случилось с “тридцатьчетверкой”? Ответ на эти вопросы дал осмотр переднего нижнего листа корпуса. Заглянув под него, исследователь увидел зияющую пустоту вместо аварийного люка стрелка-радиста. Вырвана была и часть днища, примыкавшая к люку. Основание педалей механика-водителя лежало на рабочем месте радиста. Один из бортовых топливных баков находился под башней. Туда же, по направлению к лопнувшему нижнему бронелисту, свисало боевое ограждение пушки Ф-34, а сквозь проломленную перегородку фонарь высветил разбитый и обгорелый дизельный двигатель. Напрашивался вывод, что танк наехал на мину. Однако этому противоречил факт абсолютной исправности ходовой части, гусениц и передних катков, которые должны были пострадать при взрыве мины в первую очередь.

Последний бой

– ВО ВРЕМЯ Крымской стратегической операции и штурма Севастополя (15 апреля — 12 мая 1944 года) командование 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии оперировало несколькими танковыми соединениями и частями, — продолжает Олег Вус. — Первая попытка овладеть городом с ходу оказалось неудачной. В 14 часов 40 минут 18 апреля 19-й Краснознаменный Перекопский танковый корпус атаковал противника в направлении юго-западной окраины Севастополя, к югу от Сапун-горы. В бою танки, поражаемые в правые борта выставленными на прямую наводку орудиями немцев, успеха добиться не смогли и были отведены в тыл на перегруппировку. Дальше атаковать было нечем: корпус потерял на поле боя 46 боевых машин, из них 28 танков сгорело...

Вторая попытка штурма была предпринята 23 апреля. Удар в направлении совхоза № 10 и западных скатов Сапун-Горы наносили 63-я Таманская танковая бригада, 85-й, 244-й и 257-й танковые полки. Выйдя в 11.00 в атаку, наши танковые части попали под кинжальный огонь переведенной на ПТО артиллерии немцев. Эта атака тоже захлебнулась в крови: Таманская танковая бригада из 33 машин потеряла 20 сгоревшими. Еще тяжелее были потери 85-го отдельного танкового полка: из 14 танков, ушедших в атаку, назад вернулось четыре.

24 апреля все танковые части Приморской армии и 19-й Краснознаменный Перекопский танковый корпус предприняли еще одну отчаянную попытку прорваться на Сапун-гору через колхоз “Большевик” и опять неудачно. В боях потеряли 97 танков и самоходок подбитыми и сгоревшими, после чего все танковые полки и бригады были отведены в район села Камары на пополнение и ремонт. Началась подготовка к последнему, решительному штурму Севастополя.

Он проводился в три этапа. 5 мая нанесли отвлекающий удар 2-й гвардейской армией с севера, от Мекензиевых гор, 6 мая начала наступление 51-я армия, а 7 мая в 10.30 перешла в наступление Приморская армия. В боевых порядках ее 11-го гвардейского стрелкового корпуса действовал и 85-й отдельный танковый полк, пополненный техникой и людьми. Двадцать три танка этого полка воевали на самом тяжелом участке, пробиваясь через минные поля к восточным и юго-восточным скатам Сапун-горы, то есть штурмовали гору в лоб. В 21.00 уцелевшие танки полка были переподчинены 32-й гвардейской стрелковой дивизии и к исходу дня ворвались на хребет Сапун-горы. За ночь гвардейцы отбили до десяти контратак немецкой пехоты при поддержке нескольких штурмовых орудий и не только не отступили, но и захватили траншеи противника.

В ночь с 7 на 8 мая советские части на Сапун-горе привели себя в порядок и на следующий день продолжали наступать, отражая при этом постоянные контратаки танков и самоходных артиллерийских установок. Восьмого мая в 16.00 началось общее наступление всех армий 4-го Украинского фронта с целью окончательного прорыва главного рубежа немецко-румынской обороны, 32-я гвардейская стрелковая дивизия вместе с действовавшим в ее порядках 85-м отдельным танковым полком в 17.00 с ходу ворвалась в Рудольфову слободу и к 19.00 полностью овладела юго-западной частью Севастополя. Танки 85-го полка продолжали действовать поодиночке, прорываясь по улочкам Корабельной стороны к бухтам, где грузились на суда бегущие из Крыма оккупанты. Здесь, на улице Кондукторной, и принял свой последний бой танк Т-34/76.

Действовавшие в отрыве от главных сил, почти без боеприпасов, смертельно уставшие после двух суток боев, танкисты, возможно, не заметили замаскированных вражеских орудий. В момент, когда “тридцатьчетверка” задрала нос, по танку, скорее всего, в упор открыли огонь самоходки и противотанковые пушки немцев.

Прицел немецкого наводчика был точен: бронебойный снаряд попал в аварийный люк стрелка-радиста на днище машины. Динамика заброневого действия была ужасной. Выбив крышку люка, болванка, сокрушая все на своем пути, разбила “чемоданы” боеукладки и, вызвав детонацию неизрасходованных снарядов, пошла в моторное отделение, разрушая дизельный двигатель. Хлынуло топливо из разбитых баков, и в танке начался пожар. Он был такой силы, что плавилась даже броня. Загорелась и расплавилась часть двигателя. Все произошло в доли секунды, экипаж танка погиб почти мгновенно.

— Севастополь был освобожден 9 мая к девятнадцати часам, — заканчивает свой рассказ Олег Вус. — Немцы потеряли более 57.000 человек убитыми и ранеными, а 61.587 военнослужащих (из них три генерала) попали в плен.

В том же мае 1944 года на Зеленой горке вблизи железнодорожного вокзала Севастополя был воздвигнут памятник советским воинам-танкистам.

Львов.