№ 81 от 07 мая 2010 г.

Сталин заслужил памятник ко Дню Победы

К 9 Мая в Запорожье будет установлен памятник Иосифу Виссарионовичу Сталину — «генералиссимусу, под руководством которого была одержана великая победа над немецко-фашистскими захватчиками», как пояснил второй секретарь Запорожского обкома Компартии Украины Александр Зубчевский.

КОМПОЗИЦИЯ (общей высотой около трех метров) будет представлять собой отлитую из силумина полуфигуру, изображающую Сталина в маршальской форме со Звездой Героя Социалистического Труда, на постаменте из красного гранита. Проект, подчеркивает Зубчевский, согласован с ветеранами Великой Отечественной, участниками боевых действий — именно они выступили с инициативой создания монумента и затем активно участвовали в сборе средств. А харьковчанин Иван Шеховцов передал запорожским коммунистам 50 тысяч гривен — итог 25-летних накоплений. Он пояснил, что Сталин для него святыня и на памятник ему денег не жалко. Иван Тимофеевич инвалид войны, в 17 лет ушел добровольцем на фронт, где был наводчиком противотанкового орудия, награжден орденами и медалями.

Эта идея, как и следовало ожидать, вызвала в Украине немалый резонанс. Националисты — против, поскольку они против всего, что связывает Украину с Россией, с СССР; для национально-озабоченных и сама победа в Великой Отечественной — всего лишь «початок нової окупації». Против и либералы, видящие в Сталине только диктатора, тирана и ничего более, как будто вся его деятельность ограничивалась репрессиями. Иные по привычке оглядываются на «мнение цивилизованного сообщества», то бишь Запада: там-де не поймут. Но на Западе «с пониманием» относятся лишь к тому, что в конечном счете работает в их интересах, закрывая, например, глаза на эсэсовские марши в Прибалтике (чествование гитлеровских холуев на государственном уровне не помешало прибалтам войти в «лоно европейской цивилизации»). Хотя, как справедливо заметил когда-то французский философ, писатель и общественный деятель Роже Гароди, если бы не Сталин, «мы бы сейчас жили еще в эпоху Освенцима».

От неблагодарной Европы иного вряд ли можно было ожидать. Для Запада дискредитация Сталина — инструмент борьбы с Россией, с ее «неправильной» историей, которая, по мнению Запада, тем более неправильна, чем больше в ней побед и обретений. В подтексте нападок на Сталина — «ответственность СССР за развязывание Второй мировой войны» со всеми вытекающими последствиями исторического, политического, экономического, территориального и прочего толка.

Схожая дискуссия разгорелась и в России в связи с решением московской мэрии разместить ко Дню Победы 10 (всего-то десяток на всю огромную Москву!) информационных стендов с изображением Сталина (в частности, речь идет о фотохронике, включающей снимки, на которых запечатлены Черчилль, Рузвельт и Сталин).

Достоин ли Сталин памятника ко Дню Победы? По моему глубокому убеждению — безусловно, да! Девятое мая просто неполноценно без Сталина, который в годы Великой Отечественной был секретарем ЦК ВКП(б), председателем Совета Народных Комиссаров СССР, Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР, председателем Государственного комитета обороны (ГКО), народным комиссаром обороны СССР. Деятельность Сталина в тот период охватывала чрезвычайно широкий круг вопросов — военных, политических, хозяйственных, дипломатических и т.д. В его руках были сосредоточены все рычаги власти, все решения принимались под его непосредственным управлением и контролем. Поэтому и поражения, и победы (а побед и достижений было неизмеримо больше) — это прежде всего его пассивы и активы как руководителя государства и полководца.

Никто не пытается при этом принизить роль народа, чья заслуга в Победе огромна. Да, собственно, и сам Сталин неоднократно это подчеркивал (вспомним хотя бы его знаменитый тост «За русский народ!» на кремлевском приеме 24 мая 1945 года). Точно так же никто не принижает роль народа, говоря о победах, скажем, Петра I (тоже ведь не в одиночку воевал и «в Европу прорубал окно»). Если бы не выдающиеся качества великого советского народа, во главе которого стоял Сталин, не было бы и Победы. Но несправедливо умалять и роль личности в истории: никакой народ не добьется успеха при бездарном и немощном руководстве. Тот самый великий русский народ, который в смутное время (при слабых правителях) допустил поляков в Москву и изгнал этих захватчиков, как только во главе его встали Минин и Пожарский. Можно привести для иллюстрации и два последних десятилетия: великий народ (польстим себе, укрывшись славой предков) на месте, а победные результаты отсутствуют — ввиду нехватки достойных (как занимаемого кресла, так и своего народа) руководителей.

Полагаю, все согласятся: нелепо, если тренер дворовой футбольной команды возьмется с апломбом рассуждать о достоинствах и недостатках методик Валерия Лобановского, утверждая, что динамовцы под его руководством играли «не так». Но почему-то мало кого удивляет, когда о Сталине разглагольствуют люди, за плечами которых нет мало-мальски значимых дел.

Чтобы адекватно оценить роль и значение Сталина в Победе, а соответственно, дать ответ на вопрос, достоин ли Иосиф Виссарионович почестей 9 Мая, уместно, на мой взгляд, обратиться к мнению людей авторитетных и сведущих, разбирающихся в вопросе, о котором судят: выдающихся полководцев, прославленных конструкторов, видных политиков, известных своими успехами хозяйственников. Причем непосредственных участников тех событий, знавших Сталина лично, работавших с ним и под его руководством. Оценки таких деятелей куда более заслуживают доверия, чем «выводы» нынешних словоблудов, которые никогда не руководили фронтами (порой и в армии-то не служили), не принимали ответственных решений, не отвечали ни за одно большое дело (тем более, как говорится, своей головой), но берутся делать заключения о Сталине и его эпохе на основе собственных домыслов и измышлений, часто сознательно искажая историческую правду.

Поэтому далее мы будем широко использовать мемуары тех, чья компетентность в рассматриваемом вопросе не вызывает сомнений.

«...Либо нас сомнут»
РАБОТАТЬ на Победу в Великой Отечественной Сталин начал задолго до самой войны. На Первой всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 года он провозгласил программный — и в то же время пророческий — тезис: «Задержать темпы — это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим!.. Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Через десять лет наступил 1941-й. Страна действительно стояла перед страшной перспективой быть «смятой» (мы знаем, что это означало бы не только классическое поражение в войне, но и «решение славянского вопроса» — физическое истребление русских, украинцев, белорусов и других народов СССР). Но к тому временному рубежу, который прозорливо обозначил Сталин в 1931-м, страна успела «пробежать» огромное историческое расстояние. С колоссальным напряжением сил, с человеческими жертвами и трагедиями, но три первые пятилетки (1928–1932 гг.; 1933 — 1937 гг.; 1938–1942 гг., выполнение прервано в 1941-м), в ходе которых была осуществлена индустриализация страны, вывели СССР в число ведущих экономических, промышленных и научных держав. И это позволило в конечном итоге выстоять и победить в войне — ведь войну, как известно, выигрывает экономика.

Только за 1928–1937 годы промышленное производство выросло в разных отраслях в 2,5–3,5 раза, т.е. рост составлял 10,5–16 процентов в год! В частности, выпуск машинного оборудования в этот период увеличивался в среднем на 27,4 процента в год. К 1940-му построили около девяти тысяч новых заводов! Были созданы новые отрасли промышленности — станкостроительная, авиационная, автомобильная, тракторная, химическая и другие. А уже к концу второй пятилетки по объему промышленной продукции СССР занял второе место в мире, уступая лишь США!

Если в 1928-м в СССР вырабатывалось 3,3 миллиона тонн чугуна, то в 1937 году — уже 14,5 миллиона тонн (что составляет 439 процентов к уровню
1928-го). За тот же период выросли производство стали с 4,3 до 17,7 миллиона тонн (412 процентов), прокат черных металлов с 3,4 до 13 (382 процента), добыча угля с 35,5 до 128 (361 процент), нефти с 11,6 до 28,5 миллиона тонн (246 процентов). Производство электроэнергии увеличилось с пяти миллиардов киловатт-часов до 36,2 миллиарда (724 процента), выпуск металлорежущих станков с двух тысяч до 48,5 тысячи (2425 процента), автомобилей с 800 до 200 тысяч (25000 процентов). И так далее и тому подобное... Для одного десятилетия — цифры колоссальные!

Тогда же был заложен фундамент советской науки, которая по отдельным направлениям уже в конце 30-х — начале 40-х годов вышла на ведущие мировые позиции. Только за 1928–1937 годы вузы и техникумы подготовили около двух миллионов специалистов. Именно на этой — созданной по инициативе и под непосредственным руководством Сталина — индустриальной базе стало возможно провести масштабное перевооружение армии.

Еще в предвоенное время — опять-таки по инициативе Сталина — на востоке страны начали создавать вторую промышленную базу (в районах Поволжья, Урала, Западной Сибири, Казахстана и Средней Азии). Уже первый пятилетний план форсированной индустриализации предусматривал перестройку территориальной структуры промышленного производства (например, XVI съезд ВКП(б) летом 1930-го принял Урало-Кузнецкую программу, включающую формирование новой мощной угольно-металлургической базы). Дальновидность этой установки была по достоинству оценена в первые годы войны, когда пришлось эвакуировать промышленные предприятия Украины и Белоруссии, Севера и Центра России: наличие второй промышленной базы не только позволило продолжить выпуск оборонной продукции в самые тяжелые месяцы, но и значительно ускорило ввод в действие эвакуированных заводов.

Чем Сталин поражал конструкторов

ВЫСОКА заслуга Сталина в том, что страна подошла к войне с вооружением, которое отвечало вызовам времени, не уступало лучшим иностранным образцам. «Читал много и был широко осведомленным человеком в самых разнообразных областях знаний. Поразительная работоспособность, умение быстро схватывать суть дела позволяли ему просматривать и усваивать за день такое количество самого различного материала, которое было под силу только незаурядному человеку, — пишет о Сталине маршал Жуков (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. — В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002. — Т. 2. — С. 339); «...И.В. Сталин и до войны много занимался вопросами вооружения и боевой техники. Он часто вызывал к себе конструкторов основных видов вооружения и подробно расспрашивал их о деталях конструирования этих образцов боевой техники у нас и за рубежом. Надо отдать ему должное, он неплохо разбирался в качестве основных видов вооружения... Без одобрения И.В. Сталина... ни один образец вооружения не принимался и не снимался... следует признать, что такой порядок во многих случаях помогал быстро внедрять в производство тот или иной новый образец боевой техники» (указ. соч.*, с. 340).

Задачам развития военного производства, военной экономики, созданию современных образцов вооружения Сталин уделял чрезвычайно большое внимание, принимал все необходимые меры, чтобы ускорить и увеличить выпуск требуемых образцов, неизменно держал под контролем состояние оборонной промышленности. Вникал во все тонкости.

«Если говорить о годах войны, то у него на письменном столе постоянно находились график и оперативная сводка ежедневного выпуска военной продукции: по танкам, самолетам, пушкам, стрелковому вооружению, боеприпасам. Он очень тщательно следил за ходом производства, работой оборонной промышленности, — рассказывает М.Г. Первухин. — ...И до войны, и тем более во время войны Сталин был знаком почти со всеми военными конструкторами. Причем знал их не только по фамилии, но и по имени, отчеству, знал лично, и они много раз бывали у него. Готовился новый тип самолета — он встречался с его создателями, рассматривал образец этой машины, выслушивал мнения специалистов, испытателей, не упуская ни одной мелочи. Новый тип танка — то же самое. Новая подводная лодка — тоже в центре его внимания. Новое стрелковое оружие — то же самое» (Куманев Г.А. Говорят сталинские наркомы. — Смоленск: Русич, 2005. — С. 128).

Своей эрудицией и осведомленностью Сталин поражал даже специалистов оборонной промышленности. Вспоминает П.Н. Горемыкин: «...перед войной, работая начальником Главного управления Наркомата оборонной промышленности СССР, первым заместителем наркома вооружения, а затем и наркомом боеприпасов, я часто приглашался на заседания Политбюро ЦК ВКП(б) или Комитета обороны при СНК СССР. ...Последним всегда выступал Сталин. Причем не помню случая, чтобы вождь ограничился несколькими общими фразами. По каждому рассматриваемому вопросу он всегда давал глубокий, обстоятельный анализ. Я поражался его всесторонней осведомленности, отличной памяти и широкой эрудиции. Помню, когда в 1938 г. на одном из заседаний рассматривался вопрос о строительстве новых кораблей нашего Военно-Морского Флота, были приведены некоторые сведения о состоянии флота в ведущих зарубежных странах. Подводя итоги обсуждения, Сталин по памяти дал развернутую характеристику всем основным кораблям наших потенциальных противников по тоннажу, мощности двигателей, по скорости и вооружению» (Куманев, с. 260).

В мемуарах А.С. Яковлева находим такие строки: «Особый интерес для меня, авиационного конструктора, представляло отношение Сталина к авиации. О том, что он уже в те годы занимался ею, мне было известно от таких видных авиаторов, как конструкторы Ильюшин и Поликарпов... Сталин внимательно слушал специалистов и задавал технические вопросы, удивляя Ильюшина своей осведомленностью.

...Совещание длилось до позднего вечера. Делясь позже впечатлениями об этой встрече, Сергей Владимирович (Ильюшин, советский авиаконструктор, создатель штурмовиков Ил-2, Ил-10, бомбардировщиков Ил-4, Ил-28, серии пассажирских самолетов. — Авт.) поражался: «Откуда Сталин так детально знает авиацию?» (Яковлев А.С. Цель жизни. — М.: Политиздат, 1973. — С. 110-111).

Нередко мысль Сталина опережала конструкторскую, озадачивая специалистов. Но проходило время — и они убеждались в провидческой правоте Сталина. Например, в 1932-м проходил показ самолетов на московском Центральном аэродроме. Все восхищались летными качествами истребителя И-5, развивавшего неплохую по тем временам скорость в 280 километров в час. Но в разговор вмешался Сталин: «Это ничего (он даже не сказал «хорошо», заметил знаменитый испытатель Владимир Константинович Коккинаки), — но нам нужны не эти самолеты. Надо, чтобы самолет давал 400 километров в час».

«Мы были поражены, — вспоминал позже Коккинаки. — Конструкторы сначала растерялись, а потом засели за работу. Мы смотрели на них скептически. А через полтора года я сам проводил испытания самолета, обладавшего скоростью значительно выше 400 километров» (Яковлев, с. 111).

Трудно сказать, какой областью оборонки Сталин интересовался больше всего. Яковлев уверен, что «его» авиацией: «Все мало-мальски важные авиационные вопросы решались, как правило, с участием и под руководством Сталина. Он любил авиацию, лично знал ведущих деятелей нашей авиации и охотно занимался авиационными делами» (с. 488).

А вот Б.Л. Ванников полагал, что «богом войны» — артиллерией: «Об артиллерии и артиллерийской промышленности И.В. Сталин, мне казалось, проявлял наибольшую заботу... В отношении Сталина к артиллерии и артиллерийской промышленности чувствовалась особая симпатия». Правда, тут же оговаривался, что «он уделял много внимания всем отраслям оборонного производства». Например, «авиационной промышленностью он занимался повседневно. Руководивший тогда этой отраслью А.И. Шахурин бывал у него чаще всех других наркомов, можно сказать, почти каждый день. Сталин изучал ежедневные сводки выпуска самолетов и авиационных двигателей, требуя объяснений и принятия мер в каждом случае отклонения от графика, подробно разбирал вопросы, связанные с созданием новых самолетов и развитием авиационной промышленности». «То же самое можно сказать о его участии в рассмотрении вопросов работы танковой промышленности и военного судостроения» (Ванников Б.Л. Записки наркома // Знамя — 1988. — № 1-2).