№ 33 от 20 февраля 2010 г.

Костлявые руки абсурда

“Верую, ибо абсурдно”, — писал в свое время раннехристианский теолог Тертуллиан. Примерно по такому принципу построены разоблачения псевдоисследователей советского периода.

Кто же кого не читал?

“Я ПАСТЕРНАКА не читал, но осуждаю”. Говорят, подобные письма чуть ли не тысячами появлялись в советских газетах после опубликования на Западе романа “Доктор Живаго”. Автор этих строк встречал людей, утверждающих, что лично читали такие письма то ли в “Правде”, то ли в “Литературной газете”. А кое-кто говорит, что лично слышал эту фразу из уст какого-то писателя. Мы сейчас не собираемся обсуждать художественные достоинства или недостатки романа. Скажем только, что в “Докторе Живаго” дана неоднозначная и в значительной мере критическая оценка Октябрьской революции. Скорее всего, именно этот критерий доминировал при присуждении в 1958 году Пастернаку Нобелевской премии за запрещенный в СССР роман. Тогда писатель Сергей Смирнов сказал: “Они ухитрились не заметить Толстого, Горького, Маяковского, Шолохова (Нобелевскую премию Шолохов получил только в 1965 году за опубликованный еще до войны роман “Тихий Дон”. — Авт.), но зато заметили Бунина. И только тогда, когда он стал эмигрантом, и только потому, что он стал эмигрантом и врагом советского народа”.

Повторимся: мы не намерены устраивать литературно-критический разбор “Доктора Живаго” и творчества, безусловно, талантливого литератора. Хотелось бы поговорить о другом. Фраза: “Я Пастернака не читал, но осуждаю” в таком виде нигде не зафиксирована. Сторонники мифа ссылаются на московское собрание писателей от 31 октября 1958 года. Если ознакомиться со стенограммой заседания (http://antology.igrunov.ru/50-s/esse/1084533076.html), можно увидеть, что нечто подобное говорил писатель Анатолий Софронов. Рассказывая о своей поездке в Чили, он подчеркнул: “Нам иногда кажется, что за пределами Москвы, за пределами Советского Союза мало интересуются подробностями нашей литературы. Оказывается, это не так. Даже там, в небольшом чилийском городе Вальпараисо, писатель Дельмаг был очень подробно информирован о некоторых событиях нашей литературы. Так, он сказал мне: “Странно вы себя ведете с Борисом Пастернаком, он ваш враг”. Я книгу не читал тогда и сейчас не читал. Я говорю: “Знаете, это очень странный человек, заблуждающийся, с ложной философией, у нас его считают несколько юродивым”. Он говорит: “Бросьте, какой он юродивый! Он совсем не юродивый. Он всю свою политическую программу — программу отрицания Октябрьской революции — изложил очень ясно, очень подробно и очень зловредно для вас, потому что эта книжка (а она распространялась до получения Нобелевской премии уже в течение полутора лет главным образом на английском и даже на русском языке) приносит здесь вред и является знаменем антисоветской пропаганды”.

А теперь хотелось бы обратить внимание еще на одного обиженного советской властью — поэта Иосифа Бродского. Он также уже после высылки из СССР получил Нобелевскую премию. Не будем отрицать, что с Бродским тогда явно перегнули палку. Он хоть и был с причудами, но его творчество, особенно стихи, заслуживает внимания. Но в контексте нашего сегодняшнего разговора хотелось бы без комментариев процитировать выписку из стенограммы суда над Бродским. Любопытен диалог адвоката поэта с членом союза писателей Эткиндом:

“Торопова: Свидетель Эткинд, читали Вы стихи Бродского?

Эткинд: Лично я стихи Бродского не читал и не знаю. Но считаю его гениальным. Мне много о нем рассказывала поэтесса Грудинина. Я ей верю и поэтому защищаю Бродского в суде”.

Грант вместо Нобелевской

НО ЕСЛИ в случае с Пастернаком приписываемая его хулителям фраза хотя бы частично имела место, то сейчас пойдет речь о явной фальсификации. В качестве подтверждения большевистского террора голодом против украинцев сторонники этой версии регулярно цитируют слова тогдашнего первого секретаря ЦК КПУ Павла Постышева: “Кулаки хотят задушить Советское правительство костлявой рукой голода. Мы перебросим костлявую руку голода на горло кулаку”. Заметьте, в словах Постышева нет даже намека на этническую подоплеку: речь идет только о классовом подходе. Но это еще полбеды. Куда важнее другое: нет НИ ОДНОГО документального подтверждения того, что подобное сказал Постышев.

Правда, о “костлявой руке голода” говорилось несколько ранее. Только исходило это не от большевиков, а от одного из их яростных противников. В августе 1917 года спонсор корниловского мятежа банкир Павел Рябушинский, выступая с трибуны 2-го торгово-промышленного съезда, сказал: “Нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов”. Современные мифотворцы всего лишь заменили “членов комитетов и советов” на “кулаков”. И, немного перефразируя, приписали слова Постышеву. Наверное, для Нобелевской премии такой топорной работы будет маловато. А вот для получения очередного западного гранта на дежурный антисоветский опус — в самый раз.