№ 229 от 22 декабря 2009 г.

Украинский прорыв. Куда?

Антикоррупционный прорыв, который мы с вами, уважаемые читатели, рассматривали в прошлый раз, прорвал явно в противоположную сторону: сегодня в Украине стараниями властей предержащих коррумпировано практически все. Поэтому, следуя вашим письмам, мы еще не раз вернемся к теме коррупции.
Сегодня же мы с вами “препарируем” информационный прорыв леди Ю.

Смена  приоритетов


“ЛЮДИ в высоких креслах очень часто думают, что народ примитивен, — пишет читатель из Мариуполя Евгений Маликов, — что его волнует только самое элементарное: поесть, поспать, иметь деньги на удовольствия. Может быть, так оно и было бы, если бы мы жили зажиточно, вон большинство европейцев политика вообще не интересует. Но наши олигархи не чета европейским, делиться с народом не хотят. Вот потому мы очень внимательно читаем обещания кандидатов в президенты, самого президента и премьера, а потом сравниваем с действительностью. И вот что я узрел при внимательном прочтении. В представлении своего “прорыва” Тимошенко писала: “Никакие реформы ничего не стоят, если в стране отсутствуют независимые и непредвзятые средства массовой информации. Именно потому на Третьей Линии ПРОРЫВА мы разместили новую информационную политику государства и общества”. Но что примечательно, в утвержденной программе правительства информационный прорыв оказался на самом последнем месте — 12-м! С третьего на 12-е! Это не может быть случайностью! Причем между принятием программы Тимошенко за основу 9 января 2008 года и предоставлением доработанной программы правительства 17 января всего-то восемь дней. Что же произошло в эти дни, что так повлияло на смену приоритетов?”.

Восемь  дней,  которые  потрясли  Тимошенко


СПАСИБО читателю, и мы заинтересовались метаморфозой приоритетов. А поскольку Интернет сейчас позволяет отследить буквально каждый день политика, то нам не составило труда отследить хронологию тех восьми дней. Итак, внимание.
9 января 2008 года Тимошенко объявила не только о своей программе, но и о возврате по тысяче гривен из замороженных вкладов по курсу 1:1,05. Пожилые украинцы начали осаждать Ощадбанк, а молодые тут же прикинули реальный курс и громогласно через газеты, Интернет и телевидение заговорили об обмане и грабеже.


10 января Тимошенко пообещала вернуть Никопольский ферросплавный в собственность государства. “Этим займется новый глава Фонда госимущества”, — сказала Тимошенко, надеясь сместить Семенюк-Самсоненко. Но тогда ей это не удалось, более того, в прессе широко обсуждался аппетит БЮТа, а комментарии Семенюк-Симоненко не оставляли сомнений, что действия премьера наносят вред экономике и имиджу Украины.
С этого же 10 января Тимошенко объявила священный поход против компании “РосУкрЭнерго”. “Чтобы вытеснить коррупционного посредника с рынка”, — пояснила премьер (напомним, после этого Украина стала покупать газ в три раза дороже). В этот же день “Корреспондент” назвал Тимошенко человеком года.


11 января ОАО “Ощадбанк” начал выполнять усеченное предвыборное обещание Тимошенко и приступил к выплате обещанной тысячи. Тысячи стариков по всей стране давились в очередях на регистрацию. Там же в очередях несколько человек умерло. С этого же дня подорожали основные продукты потребления.


Пресса выступила с резкой критикой правительства. Советская тысяча была в десятки раз “тяжелее” гривневой. Тимошенко обиделась. “Я рада, что вам есть о чем говорить. Когда не возвращали вклады 17 лет, то не было и вопросов. А сейчас задают вопросы, возврат это сбережений или нет?” — сказала она в телеинтервью программе “Подробности” 13 января 2008 года.


15 января 2008 года вопреки воле народа Тимошенко подписала “письмо трех” (президента Ющенко, премьера Тимошенко, спикера парламента Яценюка) к Генсекретарю НАТО Яапу де Хооп Схефферу с просьбой начать процедуру присоединения Украины к Плану действий по членству в НАТО уже во время саммита Украина — НАТО в Бухаресте в апреле 2008 года. Об этом стало известно случайно: 16 января тайное стало явным благодаря прессе и телевидению, когда в прямом эфире американский сенатор Ричард Лугар, пребывавший тогда с визитом в Украине, поздравил министра обороны Анатолия Гриценко с правильным решением. Тот был явно не в курсе, как и вся страна. Разразился страшный скандал.


С 17 января коммунисты и “регионалы” блокировали трибуну Верховной Рады, требуя от спикера Яценюка отозвать его подпись под неконституционным документом. Тайные действия верхушки украинской власти привели к политическому кризису. Как свидетельствуют данные опроса компании “ФОМ-Украина”, проведенного во второй половине января 2008 года, почти 50 процентов граждан перестали доверять этой троице, которая теперь в полном составе ломится в президентское кресло: 43,3 процента респондентов стали хуже относиться к Ющенко, 42 — к Тимошенко, 41,2 — к Яценюку.


Возможно, за эти восемь дней Тимошенко как никогда поняла, что меч свободного слова — обоюдоострый. Не потому ли произошла смена приоритетов, что “независимые и непредвзятые средства массовой информации” очень неудобны для политиков, которые предпочитают обделывать свои делишки тайно?

Только  на  словах


“ИНТЕРЕСНОЕ творится в интернете, — пишет читатель из Черниговской области Михаил Бронский. — Статистика за 2007 год открывается, а за 2008 — нет. О нынешнем годе вообще нечего говорить! Узнаем какие-то обрывочные данные из выступлений депутатов, когда те критикуют либо президента, либо премьера. То есть им эти данные доступны. Неужели Тимошенко, запретив публиковать официальную статистику, надеется, что так ей удастся избежать возмущения общества реальным положением дел в социально-экономическом развитии страны? Разве люди сами не видят, что ее слова не соответствуют действительности? Мне кажется, решение Кабмина вообще уголовно наказуемо, так как оно закрывает установленный законом свободный доступ к информации. Или я не прав?”.


Правы, конечно. Нарушены права граждан и государственных органов на информацию, которые закреплены в статье 9 закона об информации и обязанностях органов государственной власти информировать о своей деятельности и решениях. А доступ к информации — это неотъемлемая часть свободы слова, о которой наша премьер печется только на словах.