№ 219 от 05 декабря 2009 г.

Гладко было на бумаге...

Многоуважаемая Юлия Владимировна!

Когда 11 октября сего года я прочел Вашу пламенную речь на совещании с центральными и региональными органами Госкомзема и Кадастра относительно выдачи гражданам актов на землю, возрадовался искренне и с надеждой. Особенно мне понравилось в Вашей речи вот это: “Как только человек сдал этот документ — с этого момента, а не от других бюрократических процедур, которые от человека не зависят, идет отсчет 30 дней”. Вот, подумал я, наконец-то и мне подвезло хоть раз в жизни, я-то перечисленные премьером документы сдал год тому назад, поеду, получу акт на землю. Подождал еще 30 дней и поехал...

Не тут-то было! Мои бумаги до регионального отделения Гос­комзема еще и не дошли. Но это полбеды. Были и непонятные неожиданности. Оказалось, что в феврале 2009 года вышло какое-то хитрое распоряжение, благодаря которому бесплатной приватизации (относительно бесплатной, поскольку за приватизацию я платил) подлежат только наследуемые участки, а те же участки, которые приобретены вместе с деревенским домом, приватизируются по очень хитрой схеме.

Итак, после года ожидания оказалось, что я могу приватизировать только 25 соток. Поскольку в феврале 2009 года вышло какое-то неизвестное постановление, согласно которому на оставшиеся восемь соток нужно опять писать заявление в сельсовет и, в случае благожелательного решения, пройти немалое количество разрешительных инстанций. А именно: сначала проектная организация составляет проект отвода, потом этот проект утверждается в районном архитектурном управлении, районном отделении земельных ресурсов, районной экологической службе, санэпидстанции и, наконец, в областном отделении по охране историко-культурного наследия. И все эти инстанции я должен обойти сам. Если все перечисленные службы находятся в районном центре, то областное отделение по охране наследия — в Чернигове. Как объяснили мне знающие люди, участие этой организации в приватизации моих многострадальных соток заключается не только в разрешительной подписи, но и в копании неких шурфов в моем огороде, чтобы определить, нет ли под моей будущей картошкой скифских баб, курганов с золотом или, не дай бог, неизвестной науке египетской пирамиды. И за все это издевательство над собой я должен потратить не только кучу времени, но и кучу денег — где-то около 8–9 тысяч гривен. За восемь соток. Нет, для Ахметова, например, это не сумма, а для меня сумма, поскольку пенсия моя — около 750 гривен, из которых более 300 я плачу за квартиру, коммунальные услуги и телефон.

Ситуация, многоуважаемый премьер-министр Украины, складывается традиционно идиотской. Во-первых, если я подал документы на приватизацию в ноябре 2008 года, почему ко мне применили какое-то непонятное постановление от февраля 2009 года? Насколько мне известно, закон обратной силы не имеет. Во всяком случае, в Европе. Мне так долго вбивали в голову, что Украина и есть Европа, что я даже поверил... Во-вторых, копание шурфов в моем огороде в поисках культурного наследия за 8 тысяч гривен я все-таки расцениваю как акт открытого и узаконенного грабежа. Обратите внимание, мой сосед, который землю унаследовал, лишен счастья шурфокопания на своем огороде.

Но и это еще не все. Есть еще одно малоизвестное и хитрое постановление, благодаря которому нотариальный акт купли-продажи уже недостаточен для окончательного установления права собственности на деревенскую хату. На городскую квартиру достаточен, а на развалюху, которую я восстанавливаю не один год, недостаточен. Надо опять ехать в районный центр и выправлять еще какую-то окончательную бумагу с печатями. И, разумеется, платить. Опять кто-то шарит по моим карманам на якобы законном основании. Процитирую Вас, многоуважаемая Юлия Владимировна: “Кстати, хочу вам сказать, что у людей на фоне того, что они не могут пробиться ни к одному кабинету, потому что денег нет, ни к одному коридору, потому что их там видеть не хотят, уже сложилось определенное соответствующее представление о том, что в стране происходит с землей”. Я давно знаю, что происходит с землей в Украине. Она уже давно продается и покупается. Уже давно существует черный рынок земли, где перетасовываются миллиарды. Но теперь уже чиновники лезут в мой огород и требуют платить за то, за что я платить не обязан, хотя бы следуя статье 118 Земельного кодекса Украины, в которой предусмотрен порядок бесплатной приватизации земельных участков.

Складывается четкое убеждение, что в Украине существуют два вида Закона — общегосударственный, включая Конституцию, который не обязателен к выполнению, и районный, чиновничий, состоящий из постановлений и директив, известных только ограниченному кругу вершителей судеб человеческих. Вот этот, второй, работает неукоснительно и разрушающе, ибо на выходе дает неплохой “навар”.

В конце своего письма, многоуважаемая Юлия Владимировна, на основании вышеизложенного дерзну предположить, что после вашего “земельного прорыва” будет еще хуже. Поскольку села вымирают и заселяются пожилыми горожанами, именно их теперь будет обкладывать оброком местная чиновничья дружина. Они беззащитны — и милиция, и прокуратура, и сельсоветы против них. Что захотят с ними сотворить, то и сотворят. Ну не мне же Вам напоминать: когда власти нет, разбойники сразу выходят на дороги. Пока не наступит гайдаматчина...