№ 84 от 15 июня 2006 г.

«Я трижды умирал, но остался жить», —

говорит легендарный мотогонщик СССР, старейший в Европе и единственный в Украине гонщик–колясочник Игорь Григорьев

С мотогонщиком номер один Советского Союза 60-70-х годов Игорем Григорьевым мы встретились   как раз накануне «нехорошей» даты. 28 мая исполнилось 39 лет, когда он, готовясь к чемпионату мира по мотогонкам, упал и повредил позвоночник. Его жизнь безбожно разделилась на два отрезка — «до аварии» и «после аварии». Но обе эти жизни до предела наполнены борьбой, интересными встречами, событиями и порой просто невероятными победами.

«Мою будущую жену привел мне друг»

Игорь Михайлович согласился на интервью при  одном условии, что мы обязательно поедем на шашлыки на дачу после того, как побываем в его трехкомнатной квартире на Красноармейской и в гараже, где он работает.

Дверь нам открыла хрупкая женщина. Сам хозяин — ни за что не дашь ему 72 года! — сидел в коляске.

— Это моя жена Альбина. Мой друг Анатолий Лебедев, ныне покойный, привел девчушку и сказал: «На тебе жену!» Она дружила с его сестрой. Пятнадцать лет тогда было. «Отакэ  малэнькэ, худэнькэ», 37 килограмм весила. Косички торчат. Но биотоки сразу соединились. Это же любовь называется. А не то, что глаза там понравились, ножки, попка. Душой ее почувствовал. Ну и она тоже. И сейчас вибрирует еще, — смеется Григорьев, представляя свою супругу.

В ответ Альбина только улыбалась:

— В таком возрасте все мальчики нравятся. Мы три года «дружили», пока поженились. В прошлом году отпраздновали золотую свадьбу.

— Трудно, ей, конечно, с инвалидом. Все дела на ней. И мой спорт тоже. Без нее я и в коляску не сяду. Ни обуться, ни одеться. Ни-че-го. В дороге меня всегда подменяет, когда едем на соревнования. Она мой штурман. Хотя, когда пришла беда, я ей предоставил право выбора: остаться или уйти. Альбина сказала: «Я остаюсь. У нас двое сыновей» Тогда им было 5 и 7 лет. И они еще мало понимали, какая трагедия произошла. С тех пор боремся вместе с обстоятельствами. Каждый день.

Альбина, будто крохотная птичка, незаметно порхает по дому, то угощая нас кофе, то показывая многочисленные награды и фотографии из семейного альбома. В квартире хранятся медали из прошлой жизни — из мотоспорта. На даче — все, что завоевал уже после травмы в колясочных гонках и на инвалидных машинах. Вернее, завоевали вместе с женой, ведь она тоже мотогонщик. Игорь же и научил ее ездить на мотоцикле. Норму мастера спорта выполнила, когда вынашивала первенца, была на четвертом месяце беременности.

— Вообще-то я ревнивая, — тихонько шепчет мне Альбина. — И всегда, когда с Игорем кокетничали дамы, я беспокоилась. Был период в советские годы, когда после публикаций в центральных газетах письма приходили мешками. Женщины объяснялись ему в любви. Очень запомнилось одно: « Я живу в Казахстане. У меня пятеро детей. Я тебя люблю. Вышли денег, и я сразу приеду к тебе. Согласна стать твоей женой». Ревновала, конечно.

«Сломанная березка как знак свыше»

Мотоспортом Григорьева зара-зил все тот же друг, который позже привел ему жену.

— Моя мама — хохлушка, а  папа — москаль из-под Воронежа. После окончания войны мы остались жить во Львове, — рассказывает Игорь Михайлович. —  Когда мне было десять лет, Толик дал покататься на своем мотоцикле. И я влюбился  в машину раз и навсегда. Занялся велоспортом, плаванием, теннисом. Когда заканчивал школу, пришел в клуб ДОСААФ, где мне дали мотоцикл. Первая гонка — третье место. Ух, ты! Вторая гонка — первое место! В сборную СССР попал в 1958 году. Поехал на международные соревнования, и в шестидневной гонке завоевал золотую медаль. Потом была бронзовая медаль по мотокроссу на чемпионате мира. Я был первым советским мотогонщиком, кто привез с такого уровня соревнований медаль.

— И вы готовились стать первым в мире?

— Да, я хотел и был готов к этому. На то время у меня был советский, лучший в мире, мотоцикл. Его специально создали к чемпионату мира, в нем были внедрены все самые передовые достижения на тот период. Он был в единственном экземпляре. У меня. Я был в отличной форме. В тот день тренировался под Киевом. Через день надо было уже ехать в Польшу на соревнования.

— Предчувствие беды или знаки какие-то были?

— Все помню очень четко — 8 утра, 28 мая, 1967 год. Перед тем, как упасть, я отлично прошел последний вираж, меня сфотографировали. И что интересно, даже на снимке это видно (показывает фото), на обочине стояла сломанная березка. Будто сломанная гвоздика на кладбище. Это, наверное, и было предупреждение, знак свыше, который мы вовремя не заметили. Или не поняли.

Мне в карбюратор попал песок, мотоцикл заклинило. Упал неудачно. Сломал спину. Лежу, как тюфяк. Ног не чувствую. Подбежал мой тренер, механик. Погрузили меня в машину, повезли в больницу. Навстречу шел грузовик. Мы тормознули. Я еще раз упал, уже с сидения. Может, тогда спинной мозг порвал, не знаю. Потом сложнейшие операции.

— У вас было отчаянье?

— Я верил, что буду жить. И хотел! Но трижды умирал. На третий, пятый и седьмой день после травмы. Через три месяца меня выписали из больницы, но еще долгое время я в буквальном смысле слова умирал. Очень плохой был.

— И кто же вас спасал?

— Вообще улыбку, веру в жизнь мне вернул йог Василий, фамилию не помню. Мне его порекомендовал нейрохирург. Сильный был йог. Гигант. Его душа могла из тела уходить в астрал. Он со мной занимался по своей программе. Денег не брал, но пищу со мной делил. Мы вмес-те голодали сначала 7 дней, затем 21. Сыроедение применяли. Крошили все, что было под рукой, — зерна, орехи, яблоки, груши, тыкву, морковку, мед добавляли. Миску съешь — на сутки энергии хватает.

Когда он умер, я познакомился с другим йогом, уже не таким сильным, но интересным по-своему. Десять лет я надеялся, что снова стану на ноги. Бесконечные тренировки, тренировки, тренировки... Не щадил себя. Увы. И тогда я смирился с коляской.

«Гараж дал
хороший доход»

— Но, я знаю, что вы еще и много работали. Ремонтировали машины  в гараже. По сути один содержали свою семью.

— Я и сейчас ремонтирую, но уже нет тех заработков, что раньше. Мои постоянные клиенты купили дорогие иномарки, а там электроника. Купить же необходимое оборудование не за что. У меня пенсия 470 гривень, у Али — 358, приблизительно столько же у тещи. Не разгонишься. Но я никогда не сидел без дела. Вначале мне друзья здорово помогли. Мы жили раньше на бульваре Леси Украинки в маленькой квартирке на четвертом этаже без лифта. Эту трехкомнатную на втором этаже получили благодаря их усилиям. Написал две книги — «Мотоцикл без секретов» и «Мотокросс и гонщик».  Много моих идей воплощено в мировом мотоциклостроении.  Как только чуть-чуть реабилитировался, вот на этом обрезанном подоконнике, видите, да, я пилил цилиндры — такие, чтобы наши гонщики побеждали. Заказов была куча. Когда в квартире стало слишком грязно от железяк и пыли, меня надо было куда-то «выселить». Так в 1972 году появился гараж. Начал с ремонта «Жигулей», и детей приучил помогать. По тем временам гараж дал хороший доход. Сделал ремонт в квартире, построил дачу, выучил сыновей, купил им по автомобилю. Кстати, оба окончили автодорожный институт.

— И вам никто не завидовал?

— О-о! Писали Владимиру Щербицкому, Валентине Шевченко в Верховную Раду, в горисполком, райисполком. Писали в «Человек и закон», «Известия». Господи, кому только не жаловались. Мол, мешает жить, зарабатывает бешеные деньги. Ему надо просить милостыню возле подъезда и ждать, кто даст конфетку, кто погладит по головке, а  он, паразит, работает! Сам в коляске, а к нему очередь машин. Однажды пришел чиновник из исполкома и сказал: «Вот твоя граница. В гараже работай, а на улицу не выезжай». И все последующие жалобы быстро пресекались: «На своей территории он что хочет, то и делает». Ой, мы уже заговорились, надо ехать на дачу.

«Верю, что мой главный приз впереди»

 Мы спускаемся вниз, садимся в инвалидную «Таврию». Григорьев надевает черные кожаные перчатки, как у мотогонщиков.

— А какую вы самую высокую скорость развивали? — спрашиваю.

— В то время быстрых мотоциклов не было — максимум 120-130 километров. Но однажды в Тбилиси, еще до аварии,  ребята дали мне проехать на гоночной машине «Формулы-3» с двигателем «Вартбург». Ехал со скоростью 200 километров, было очень страшно. Дорога сразу сузилась. Ноги дрожали потом еще долго. Все боятся. И Шумахер тоже.

— Что же заставляет тогда так рисковать?

— Словами не высказать. Душа просит. Вот я уже 16 лет езжу марафоны. Когда первый раз ехал, жена бежала за мной следом. Боялась, вдруг что-то случится. В коляске я самый старый гонщик в Европе. Остальные — до 60 лет. Не выдерживают нагрузок. Надо много тренироваться, попотеть, чтобы проехать 42 км 195 метров. По сути, надо оттолкнуться 42 тысячи раз. Сейчас выпускают чудесные гоночные коляски, рассчитанные на компьютере. Моей уже 12 лет, устаревшая. С февраля целенаправленно готовлюсь к полумарафону, который состоится 17 июня в санатории в Саках. Собираюсь утереть нос молодым. Будут россияне, поляки, белорусы, может, еще кто-то. От Украины я всегда на все виды колясочных гонок езжу один.

— А почему один?

— Это, оказывается, никому не нужно. Сколько раз я говорил, дайте мне молодых ребят, я их научу, объясню, поведу за собой, готов быть тренером. Меня в Европе все знают, никогда никого не подвел. Швейцария — это не официальное первенство мира. Туда все съезжаются — Европа, Япония, Алжир, Тунис, Египет. Каждая страна по 40 человек привозит.  Китайцы закупили 450 колясок! А Украина — ни одной. Стоит одна гоночная коляска 4 тысячи евро. Неужели лучше, если молодые инвалиды будут колоться, травку курить, спиваться, с протянутой рукой стоять? Я обратился за помощью к мэру Киева Леониду Черновецкому. Надеюсь, что он поможет организовать небольшую команду в столице и подаст пример губернаторам областей. Я сейчас в прекрасной физической форме, но, наверное, впервые не поеду ни в Германию, ни в Швейцарию, потому что нет денег, а  нужно около тысячи евро.

— О чем вы мечтаете?

— Мечта всей моей жизни — двухместный спортивный «Мерседес». Я был чемпионом Европы на машинах с ручным управлением среди инвалидов. Альбина была моим штурманом. Мы выиграли все виды соревнований. Это было в 1998 году в Чехии. Ездили на своей «Таврии». За три дня стерли четыре покрышки до ниток, два подшипника вышли из строя, колодки тормозов стерлись до железа, мотор перегрели, едва не разбили машину, но победили. Дорогое для нас удовольствие. Ведь машина — это наши ноги, кормилица, бить ее нельзя. Поэтому надо иметь для спорта гоночную. В душе я остался автогонщиком. Собирался выиграть чемпионат мира по мотогонкам и пересесть на спортивную машину. Тогда не судилось. Но я все еще  верю, что мой главный приз — впереди. Ну, вот мы и приехали.

Навстречу нам выбежал Карат с косточкой в зубах, а привязанный Дизель (щенком напился солярки) ревниво замахал хвостом. Ухоженный огород. Салат, укроп и чеснок прямо с грядочки. Головокружительный запах сирени. Домашнее вино из погребов. Сауна. Прицеп «Альбина» в гараже — маленькое жилище в поездках. Стены, оббитые деревом, — в таких комнатах тепло и уютно. Прекрасное макраме — шторы, занавески, салфетки, выплетенные руками любимой женщины. Подарки от друзей — картины, лампады, иконы... Разговоры о внуках — Игоре и Настеньке. И дверь, открытая для гостей.