Все решилось за десять минут

Эта история произошла в Киеве в 60-х годах прошлого века и наделала много шума. Как же, невеста пропала: была и нет! А рассказал нам ее читатель газеты Марат Васильевич Вольский.

Большое горе

В семье ортодоксальных евреев было большое горе. Пропала их красавица дочка. И где? В столице Украины! И когда? В день своей же свадьбы!

— Чтоб ты был так же здоров, как я теперь болею головой, Сеня! — мать пропавшей невесты впервые за все долгие годы супружества повысила голос на мужа. — И где твои щеки раздутые есть теперь, когда Сони нет? Говорила я тебе, что сама за паспортом схожу, а ты “нет” да “нет”! Трешник на такси — много? А Сони нет — мало? Боже, Боже, храни мою Соню! Горе-то какое, беда!

— Хватит! Устроила тут геволт! — прикрикнул муж. — Будешь делать погоду на кухне! Где ты видела, чтобы в Киеве средь бела дня люди терялись? Сбежала она и все, думаю. Она-то к вечеру вернется, а как мы будем уважаемым людям в глаза смотреть?! Вот где горе! А продукты что, в магазин обратно понесешь? Или босоту кормить будешь? Вот где беда!

Женщина бросила взгляд на праздничный стол и замолчала. Какой убыток! Пусть и немного гостей позвали, только своих, но все по высшему разряду накрыли. Стол в центре комнаты ломился от кушаний. Щука фаршированная на видном месте. Соня сама ее готовила, старалась.

— Посмотри, может, записку оставила! — скомандовал супруг, и женщина пошла в комнату дочери.

Но записки не было. И вообще ничего не говорило о том, что девушка ушла из дому. Все вещи на месте, даже дневник торчит из-под подушки. Его-то Соня точно бы не оставила.

Мать вытянула тетрадку на 96 листов, служившую Соне дневником и, боязливо оглянувшись (дочь не любила, когда мать роется в ее вещах), открыла тетрадь.

“Как же я не хочу замуж за Михаила Авенировича! — прочитала она последнюю запись. — Почему отец не хочет прислушаться ко мне? Разве я его собственность? Разве ему хорошо будет, если его дочь будет несчастна? Я не хочу такую жизнь, как у моей матери! Я хочу в театр ходить, а не детей каждый год рожать! Тора с утра, Тора днем, Тора на ночь...”. Мать захлопнула тетрадь, чтобы не читать дальше, и принялась молиться за дочь в полной уверенности, что к вечеру перепуганная Соня вернется домой.

— Нет, записки нет, — сказала она мужу, вернувшись в комнату.

— Я тут подумал, ты, давай, Симочке звони, путь наши продукты в магазинный холодильник поставит, а завтра утром мы их заберем. Я поговорю с Мишей, он поймет ситуацию: Соня молодая, неиспорченная, испугалась... Бывает. Завтра распишем их, я в загсе договорился уже.

Но вечером Соня не пришла. Не пришла она и на следующий день. Через три дня отец забрал продукты из магазинного холодильника Симочки, пристроил их в ресторан и подал заявление в милицию о пропаже дочери. Дело сразу же получило огласку. История передавалась из уста в уста и обрастала новыми подробностями...

Допрос

Сотрудники милиции пришли в дом, где жила семья Сони, осмотрели комнату девушки. Ее дневник мать предусмотрительно спрятала, чтобы не позорить семью, тем более что, прочитав его от корки до корки, убедилась: в жизни дочери не было ни какого-либо сердечного увлечения на стороне, ни планов на побег.

Следователь расспрашивал их о подробностях того дня, когда пропала Соня.

Но какие подробности? В тот день они пришли к районному загсу в ожидании очереди среди прочих женихов и невест. Там, в очереди, отец и спросил Соню, взяла ли она паспорт. Девушка порылась в сумочке и густо покраснела.

— Забыла дома, на книжной полке!

— Ничего себе! А ну, живо за ним! — скомандовал отец. — Если подсуетишься, успеешь вовремя.

И Соня побежала. И больше они ее не видели.

Конечно, они и не могли видеть, как красавица Сонечка, запыхавшись, прибежала к фуникулеру. Как зашла в вагончик, села у окна и стала горько плакать, закрыв лицо узкими ладошками.

— А кто-нибудь ее видел? — поинтересовался следователь.

— Мать моя видела, — ответил отец пропавшей.

— Зовите ее!

Из дальней комнаты вывели рыхлую старуху. Она шла очень тяжело. По этой причине ее и не взяли на торжественную церемонию бракосочетания внучки.

Пожилая женщина села и перевела дух. Следователь начал расспрашивать ее. Но и та ничего нового не сказала. Из причитаний и плача было понятно одно: внучка прибежала за паспортом, схватила его и пулей вылетела из квартиры. Вот и все.

— А хотела ли она замуж за жениха?

Следователь не зря задал этот вопрос. Очень уж не соответствовал образ красивой юной девушки на фотографии в деле облику ее жениха — немолодому степенному человеку.

— Она очень любила своего жениха и мечтала стать ему достойной супругой, — за все семейство ответил отец, полагая, что если случилось непоправимое, то хотя бы доброе имя дочери сохранить следует.

Письмо

Через неделю мать Сони нашла в почтовом ящике письмо из Москвы. Почерк был незнакомый. Она оставила его на столе, дожидаясь мужа. Тот после ужина взялся за газеты, увидел конверт и распечатал его. А потом так бахнул кулаком по столу, что посуда зазвенела.

— Боже правый, за что ты меня наказал! Почитай, почитай, что пишет! — сунул он письмо жене и принялся мерить шагами комнату.

Письмо было от Сони! Она писала о том, что там, в вагончике фуникулера, к ней, рыдающей, подсел молодой лейтенант и предложил помощь. Ему-то Соня и рассказала о своем несчастье. Офицер слушал ее и любовался красотой девушки.

— Если вы не против, если я вам хоть чуть-чуть симпатичен, я готов жениться на вас и увезти вас в Москву, — сказал он заплаканной красавице. — Я обещаю сделать все, чтобы вы были счастливы!

“Мамочка, мы в тот же день уехали, — писала Соня. — В Москве я вышла замуж за лейтенанта. А теперь мы едем на Байкал в его часть. Благослови меня, пожалуйста, я его люблю!”

...В гости к родителям Сони молодые приехали только через десять лет с двумя хорошенькими бутузами.