№ 151 от 27 августа 2009 г.

Черные тени недвижимости

Это только в доброй детской сказке Зайчик избавился от агрессорши Лисы, посягнувшей на его жилплощадь. В реальной жизни жертвы квартирных афер или бесследно исчезают, или скоропостижно умирают, или бесполезно ходят по инстанциям. Ярким примером тому может служить история дончанки Виктории Суровцевой.

«Помощь» старого знакомого
ТРИ ГОДА назад возле торгового центра “Белый лебедь” Виктория Анатольевна встретила своего давнего знакомого Сергея. Поплакалась, как тяжело живется на пенсию, посокрушалась: неплохо, мол, было бы как-то заработать.Сергей сказал, что постарается ей помочь. Единственное, о чем он попросил, так это взять в жэке справку о составе семьи.
На следующий же день Виктория Анатольевна справку получила. В документе значилось, что только она проживает в однокомнатной квартире в центре Донецка.
Вечером к Суровцевой наведался Сергей, покрутился, ушел и вернулся  с коробкой конфет и банкой дорогого кофе. Суровцева засуетилась, стала накрывать на стол, открыла конфеты, приготовила бутерброды, подала кофе. Только вот выпить полную чашку горячо любимого напитка как-то не смогла, он показался ей с привкусом каких-то лекарств. Однако хорошего настроения кофе не испортил, наоборот, она впала в состояние эйфории, непрерывно улыбалась и хихикала.
Около восьми вечера Сережа предложил Виктории Анатольевне поехать на консультацию к нотариусу. Ее посадили в машину к какому-то знакомому Сергея. Вместе с ним и еще одним человеком, которого Виктория Анатольевна никогда не видела, Суровцева попала к нотариусу. Их разместили в  комнате, похожей на подсобку, нотариус туда периодически забегала. В один из таких “забегов” она протянула Суровцевой бумагу, предложила расписаться  и закричала:
— Быстрее уходите, у меня сделка!
Суровцевой вручили часть бумаг, на которых она расписалась. Незнакомый человек, сидевший за столом, вытащил из своего кармана и бросил на стол ее паспорт. До сих пор Виктория Анатольевна не понимает, как вообще к нему попал ее паспорт и как в руках чужих людей оказались документы на ее квартиру.
Суровцеву привезли домой. Двое суток она пролежала в кровати с головокружением, а когда пришла в себя и прочитала “бумажки” нотариуса, то ужаснулась. Оказалось, она подписала договор, согласно которому ее жилье уходило некоему Голубеву, у которого она якобы взяла долг в сумме 225 тысяч гривен.
Женщина кинулась звонить Сергею, но его телефон не отвечал. Позже выяснилось, что он уже отбывал тюремный срок.
Суровцева обратилась в милицию. Там, улыбаясь, рассказывали о разных схемах махинаций и качали головой. Единственный, кто отнесся к женщине с пониманием и сочувствием, это начальник Куйбышевского райотдела милиции. Он даже предостерег ее от прогулок при луне. И не напрасно, поскольку в квартире, где жила Суровцева, кто-то пытался свинтить замки, ночью в дверь стучали, угрожали по телефону и даже пытались задавить на улице машиной.
Потерпевшей не признают
НО СУРОВЦЕВА не испугалась и в феврале 2007 года обратилась с исковым заявлением в Ворошиловский районный суд Донецка. В нем ответчиком значился Евгений Голубев, а третьим лицом — частный нотариус нотариального округа города Наталья Миронова. В иске говорилось, что Суровцева оспаривает договор займа, поскольку никаких денег не получала и считает, что спорные взаимоотношения возникли под влиянием обмана, не исключена и “злонамеренная договоренность... с целью завладения мошенническим методом ее собственностью”. Еще Виктория Анатольевна просила признать договор заимствования в простой письменной форме от 1.11.2006 года и договор ипотеки, заверенный нотариусом, недействительными.
К этому времени истица уже располагала фотокопиями нотариальных документов. Они были весьма любопытными. Оказалось, в договоре займа значится, что Суровцева живет не в Донецке, а в отдаленном уголке России. Но она там никогда не жила,  и ее идентификационный номер отличается от указанного в договоре займа, который она никогда не подписывала.
Примечательно, что и в документах БТИ на квартиру Суровцевой там, где запись велась якобы от ее имени, сплошные ошибки. Даже почерк сомнительный, о чем свидетельствуют выводы почерковедческой экспертизы в январе 2008 года: документы заполнены “не Суровцевой, а другим лицом”.
Согласно статье 358 Уголовного кодекса, по факту подделки документов сейчас открыто уголовное дело. Однако все просьбы Виктории Анатольевны возбудить дело по статье 190 “ Мошенничество” отклонены. Точно так же, как и просьбы о присвоении ей статуса потерпевшей. В официальном ответе прокуратуры Ворошиловского района сказано, что данная категория преступлений не предусматривает предоставления статуса потерпевшей.
Суд не обращает внимание и на то, что в деле отсутствуют какие-либо документы, подтверждающие получение Викторией Анатольевной 225 тысяч гривен. Расписки нет. В этой обстановке Суровцева просит судью выяснить, мог ли Голубев вообще на тот момент располагать такими деньгами и если мог, то откуда их взял. Суд бездействует.
А между тем Виктория Анатольевна выяснила самостоятельно, что Голубев неоднократно привлекался к уголовной ответственности и отбывал срок, значит, честными трудовыми сбережениями располагать не мог. Опровергнуть ее выводы мог бы тот же суд. Но, по словам Суровцевой, судья не демонстрирует особой заинтересованности в объективном рассмотрении дела, вот и движется оно ни шатко ни валко. А ответчики ликуют и с ухмылкой  говорят женщине: “Да пиши хоть Папе Римскому!”.
И действительно, Суровцевой остается писать только понтифику, поскольку она уже обращалась и в Верховную Раду, и в Кабмин, и к представителям правоохранительных органов на всех уровнях. Но воз и ныне там.
За время поисков правосудия Виктория Суровцева приобрела множество болячек, боясь находиться в одиночестве, оставила свою квартиру и на склоне лет в обнимку с котом бродит по чужим углам. Со слезами на глазах она шепчет:
— Наше государство предоставило черным риелторам зеленую улицу, никто не стремится их наказать и защитить их жертв. Но я, сколько дышу, столько и буду добиваться правды.
В подтверждение этих слов на днях Виктория Анатольевна подала в суд еще один иск. Она надеется, что, может быть, теперь удастся доказать факт мошенничества и вернуть квартиру.